Собор памяти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но Николини не сел. Он стоял вплотную к Леонардо, и Леонардо чувствовал его мерзкий запах, который не могла заглушить никакая туалетная вода. От него несло потом и непереваренной пищей, потому что зубы у него были гнилые и редкие, хотя это и можно было заметить лишь приглядевшись. Однако таковы были все горожане Флоренции, не исключая патрициев; это Леонардо, помешанный на чистоте, трижды в неделю принимал ванну.

   — Я говорю вам это только раз, юноша, — сказал Николини. — А потом всё должно быть забыто, словно ничего и не было.

   — Хорошо, — вызывающе сказал Леонардо, слегка отодвигаясь от этого напористого патриция.

   — Не обманывайся на мой счёт, сынок, — продолжал Николини. — Не считай меня глупцом. Годы мои, может быть, и преклонные, но я не слеп, не нем и не глух. Ты думаешь, я не знаю, что вы с Джиневрой чувствуете друг к другу?.. — Он помолчал. — Я знаю почти всё. — Он изучающе оглядел Леонардо, и тот ответил таким же немигающим взглядом. — Я знаю, что ты трахал её в доме её отца. — Голос Николини был тих и злобен. — Знаю и то, что ты имел её под лестницей не более часа назад, маленький ублюдок.

Лицо Леонардо пылало: Николини, должно быть, следил за ним. Его левая рука потянулась к кинжалу.

   — С твоей стороны будет крайне неприлично убивать меня именно сейчас. — Николини взглядом указал направо, откуда направлялся к ним дородный, безупречно одетый человек. Николини был абсолютно спокоен, точно привык ходить по лезвию меча. — Этой игры тебе ни за что не выиграть. Я женюсь на ней, и мне наплевать, что она надеется поправить дела своего папаши и надуть меня. И знаешь почему?

   — Ты закончил? — Леонардо сдерживался изо всех сил. Приспешник Николини стоял совсем рядом.

   — Потому что я люблю её и могу добиться своего. Ты не должен, да и не посмеешь видеться с ней снова, кроме тех часов, когда она будет позировать тебе для портрета. И уж будь уверен, я позабочусь о достойном сопровождении. Попробуй только встретиться с ней — и я уничтожу тебя. Убью, если в том будет нужда. Всё, чего ты сможешь добиться, — это причинить боль Джиневре, сделать её пленницей в собственном доме, и это будет мой дом. Ты понял?

   — Надеюсь, сударь, вы простите меня, — громко сказал Леонардо, как мог достойно прерывая это унижение. — Но мне надо кое-что сделать для мастера Андреа. — Он двинулся прочь — и тут же наткнулся на Зороастро; тот смотрел на него и слегка усмехался, как бы злорадствуя. Однако это выражение мгновенно сменилось участием.

   — Ты должен быть поосторожнее, Леонардо, — сказал Зороастро.

   — Ты о чём? — Леонардо силился сдержать слёзы гнева и отчаяния.

   — Я не мог не услышать твоей беседы с мессером Николини.

   — Скажи лучше — не мог не подслушать.

   — Ты — мой друг. Я беспокоился...

Тосканелли прервал этот разговор, позвав Леонардо, и тот, извинившись, отошёл к своему старому учителю, рядом с которым стоял темноволосый тонкогубый мальчик.

   — Приятно видеть тебя таким бодрым, — сказал Леонардо, но голос его прозвучал бесцветно и пусто.

   — Зато ты, кажется, увидал одного из тех духов, которых так неумело защищал мессер Николини, — заметил Тосканелли. — Твоё счастье, что большая часть академиков и риториков куда больше искушена в риторике и логике, чем твой недавний оппонент.

Леонардо не смог удержать улыбки. Ему отчаянно хотелось остаться одному, чтобы прийти в себя, но он постарался сосредоточиться на пустячном разговоре с Тосканелли и забыть о своём унижении. В конце концов, Тосканелли был великим человеком, заслуживающим всякого уважения. Леонардо ничего не знал бы о географии небес и мира за пределами Флоренции, если бы не этот старик.

Ему надо поделиться с кем-то, но с кем?

Джиневру, скорее всего, стерегут так хорошо, словно она уже не здесь, а в одной из башен Николини. Можно бы поговорить с Сандро — но позже.

   — Я хочу представить тебе молодого человека, с коим у тебя много общего, — продолжал Тосканелли. — Его отец, как и твой, нотариус. Он вверил Никколо моему попечению. Никколо дитя любви, как и ты, и удивительно одарён в поэзии, драматургии и риторике. Интересуется он всем, вот только, кажется, ничего не в состоянии завершить! Но, в отличие от тебя, Леонардо, он — молчальник. Верно, Никколо?

   — Я вполне могу разговаривать, мессер Тосканелли, — сказал мальчик.

   — Как тебя зовут? — спросил Леонардо.

   — Ах, простите мою невоспитанность, — вмешался Тосканелли. — Мастер Леонардо, это Никколо Макиавелли, сын Бернардо ди Никколо и Бартоломеи Нелли. Возможно, ты слышал о Бартоломее — она пишет религиозные стихи и очень талантлива.

Леонардо поклонился и сказал с толикой сарказма:

   — Знакомство с вами, юноша, — честь для меня.

   — Я хотел бы, чтобы ты занялся обучением этого юноши, Леонардо.

   — Но я...

   — Ты — одинокий волк, Леонардо. Тебе надо научиться щедро делиться своими талантами. Научи его видеть, как видишь ты, играть на лире, рисовать. Научи его волшебству и перспективе, природе света, научи, как держаться на улицах, как вести себя с женщинами. Покажи ему свою летающую машину и наброски птиц. И могу гарантировать, что он в долгу не останется.

   — Но он ещё мальчик!