И внезапно короля осенило — не его сестра использовала маршала, а он использовал Сибиллу, начиная здесь новую битву в давней распре. Двое рыцарей остановились перед ним, не обращая внимания ни на кого больше.
Де Ридфор сказал:
— Раннульф, принцесса Сибилла обвиняет тебя в неуважении к ней. Ты дурно вёл себя на тракте к югу от Рамлеха. Ты должен извиниться.
Рыцарь положил руки на пояс. Голосом, прерывистым от гнева, он осведомился:
— И ты заставил меня проделать весь этот путь только ради этого?
Глаза маршала сузились.
— Я отдал тебе приказ.
Мгновение они жгли друг друга взглядом в упор. Потом Раннульф Фицвильям бросил взгляд по сторонам, словно лишь сейчас заметил людей, стоящих вокруг. Глаза его встретились с глазами короля, и он замер. Раннульф сказал:
— Я сделал то, что было необходимо. Если я причинил принцессе неудобство, то прошу за это прощения. — Его внимание вернулось к де Ридфору. — Могу я теперь идти? — В голосе тамплиера звенело открытое презрение.
— Ты свинья, Раннульф, — сказал де Ридфор. — Ты воняешь.
Он с поклоном повернулся к Сибилле:
— Принцесса, удовлетворена ли ты?
Замерев на табурете, она подняла брови. Её использовали в чужой игре, и она это поняла. Ответ её был холоден:
— Я совершенно удовлетворена, милорд.
Маршал выпрямился, обратясь к королю:
— А ты, сир?
Бодуэн подался вперёд, воспользовавшись лазейкой. Он обращался прямо к оборванному тамплиеру, стоявшему перед ним.
— Так ты встретил мою сестру на тракте?
Де Ридфор шагнул было вперёд, чтобы вмешаться, но король жестом велел ему оставаться в стороне.
Раннульф Фицвильям стоял, опустив голову и держа руки за спиной.
— Мы как раз потеряли коней. Мы наткнулись на принцессу и её эскорт и одолжили коней у них. — Он метнул яростный взгляд на стоявшего сбоку де Ридфора. — Я не хотел оскорбить её.
Бодуэн коротко хохотнул:
— Клянусь Богом, Святой, ты, по-моему, не уважаешь никого из нас.
Рыцарь выпрямился, снова встретясь с ним взглядом.
— Я уважаю тебя, сир.
Слова эти так обрадовали Бодуэна, что он не сразу смог ответить. Наконец он сказал:
— Я постараюсь быть достойным этого. В Рамлехе и на пути туда ты был защитником Иисуса Христа и моего дела, и я не вижу причин, по которым ты должен извиняться. Ни передо мной, ни перед моей сестрой.
Казалось, рыцарь вдруг стал выше. Голова его вздёрнулась.
— Спасибо, милорд.
— Король благороден и милостив, — вмешался де Ридфор резким от неприкрытой злобы голосом; дело оборачивалось совсем не так, как ему бы хотелось. — Я тоже оскорблён и не склонен прощать так легко. Убирайся отсюда, Раннульф, вместе со своей ханжеской вонью. Я ещё разберусь с тобой в Храме — попозже.