Он повёл Али вдоль стены великой древней мечети, во двор, где в землю были вкопаны столбы; перед каждым столбом стоял воин в доспехах и с мечом.
— Здесь мы каждый день упражняемся с оружием. Это послушники, потому они такие неловкие.
Али взглянул на шеренгу юношей, которые, ухая и обливаясь потом, орудовали своими мечами.
— По мне, так они действуют вполне ловко.
— А, — сказал Стефан, — мы ещё научим их драться, как положено тамплиерам.
Али обернулся и взглянул на резиденцию Ордена. Отсюда хорошо была видна почти вся Храмовая Гора, а также большая часть города, в котором эта гора занимала столь значительное место. Против своей воли он был впечатлён. Он понимал, почему тамплиеры позволили ему увидеть всё это. В череде мастерских вдоль аркады, в тренировочных дворах, вокруг трапезной трудились, махали мечами, беседовали люди — десятки, сотни людей. Итак, Храм возродился.
— Где вы остановились? — спросил Стефан. Они шли по краю мощёного двора.
— В городе, во дворце. Напротив того дворца, где мы встретились сегодня.
По левую руку от них высилась вершина стены, плотно примыкавшие друг к другу, массивные, аккуратно отёсанные каменные глыбы. За нею склон горы ниспадал в пустынную долину.
— Ла-Плезанс, — сказал Стефан, улыбаясь в рыжую спутанную бороду. — Неплохое местечко, верно?
— Да, приятный сюрприз. Там есть даже бани, а сады просто великолепны.
— Я там бывал, — сказал Стефан. — Там останавливается бабушка короля, когда приезжает в Иерусалим. Мы могли бы назначить встречу в саду. — Их ладони на ходу задели друг о друга.
Во рту у Али пересохло. Вокруг были люди, много людей; тягостная необходимость таиться сковывала его.
— Уверен, для тебя это очень опасно, — сказал он.
— Я рискну, — отозвался Стефан. — Сегодня вечером. В саду.
— Я приду, — сказал Али. — Когда стемнеет.
Их руки вновь, как бы случайно, соприкоснулись. Мизинцы на миг сцепились и тут же разошлись. Впереди толпа была ещё многолюдней. Али провёл языком по губам. Дяде это не понравится. Однако всё его тело наполняла дрожь предвкушения, и он не мог сдержать улыбки.
Раннульф был в Нижнем Городе, на суке, — поедал финики и разговаривал с погонщиками верблюдов. Стефан подошёл ближе и ждал, когда тот захочет его заметить.
— Ну? — наконец сказал Раннульф.
— Они уехали. Я позаботился, чтобы он увидел всё, что ты хотел ему показать, — ворота, башни. Если он до сих пор не знал, как хорошо укреплён город, теперь он это знает.
— Отлично, — сказал Раннульф.
— Он сказал кое-что странное. Будто бы у нас скоро будут новые выборы. Это правда?
Раннульф резко повернул голову, его чёрные глаза расширились.
— Вот как!
— Да, именно так. Ты что-нибудь знаешь об этом?
— Я подцепил один слух с Кипра, вот и всё. Арнольд де Торога умер в Париже, призывая к крестовому походу; нам нужен новый магистр. — Раннульф сплюнул финиковую косточку. — У этого ублюдка хорошие шпионы. Он знает больше, чем я.
— Его знание весьма приблизительно, — заметил Стефан. — Он спрашивал, не изберут ли тебя.
Раннульф коротко хохотнул и краем глаза глянул на Стефана:
— И что же ты ему сказал?
— Что у тебя нет никаких шансов.