Она напряглась, глядя на него, как жертва на своего палача.
— Да, конечно.
Он знал, что раскрепостить ее будет нелегко. Луиза жила с чувством вины семь лет, оно пустило слишком глубокие корни в ее душе.
— Если ты не интересуешься мужчинами, почему же тогда одеваешься так сексуально?
Даже без макияжа ее карие глаза выглядели красиво: мягкие, бархатистые, с длинными ресницами. Сейчас эти глаза смотрели удивленно.
— Ничего подобного. Я ношу деловые костюмы.
Ее деловые костюмы отнюдь не выглядели по-деловому. Жакеты подчеркивали талию, юбки открывали колени. А туфли на высоких каблуках, а чулки! Неужели Луиза не понимает, какое все это производит впечатление на мужчин?
— Твои деловые костюмы сексуальнее, чем большинство мини-юбок, — сообщил Стив. — И еще ты носишь тончайшие, прозрачные чулки и туфли на высоких каблуках, других я на тебе не видел.
Луиза подтянула к себе стул, села и взяла чашку кофе, избегая его взгляда. Потом вздохнула — перед тем как ответить. Ее щеки порозовели.
— Иногда я не чувствую себя женщиной, — прошептала она, делая большие паузы между словами. — Думаю, это мой способ доказывать свою женственность… Себе самой, а не кому-то.
У Стива подпрыгнуло сердце: она доверяла ему, она делилась с ним сокровенным!
— Ты хочешь сделать себя более женственной, потому что ты девушка?
— Нет. — Она покачала головой. — Потому что я фригидна.
Стив отнюдь не был в этом уверен, но это он докажет ей позже.
— Должен сказать, что я не в силах представить себе более женственную и сексапильную особу, нежели ты, Луиза, и неважно, есть у тебя опыт в любовных играх или нет. — Она еще сильнее залилась краской. Стив улыбнулся: смущенная Луиза была вдвое прелестней. — А как насчет этого дома? — спросил он. — Если твои родители богаты, почему у тебя такой крошечный дом? И почему «фольксваген»? Я оцениваю тебя не меньше, чем на «линкольн» или «кадиллак».
Она подняла бутерброд с тарелки, критически осмотрела его и положила обратно. Так как у нее в холодильнике был только майонез — ни горчицы, ни кетчупа, — он не знал, что она надеялась обнаружить.
— Я люблю этот домик, поэтому не хочу ничего менять. Я одна, и мне не нужно много места. А моя машина отлично ездит. Она заводится даже на морозе, в отличие от многих других.
— Это не то, о чем я спрашивал, и, думаю, ты это понимаешь.
— Да. — Она кивнула. — Да, конечно. Я живу в маленьком доме и езжу на дешевой машине, потому что другого не могу себе позволить. У меня есть только то, что я заработаю, а это не так уж много. Но, — добавила она, бросив на него взгляд, — даже если бы все было не так, я все равно купила бы этот дом, он мне очень нравится. После того как я прожила здесь какое-то время, мне кажется, что я вообще никогда не смогу жить в другом месте.
— А как насчет твоей семьи?
— Ты имеешь в виду — как мы общаемся? — Она пожала плечами. — Мы с отцом сильно рассорились и, как я уже говорила, с тех самых пор далеки друг от друга. Я даже не захотела зависеть от него в материальном плане.
— И что твой отец об этом думает?
— Он очень рассердился, когда я отказалась от его денег. Мне кажется, он считал, что без отцовской поддержки его непутевая дочь долго не выдержит, но я доказала ему, что он ошибался. Мне пришлось взять студенческую дотацию, чтобы иметь возможность закончить колледж, пришлось купить дешевую машину и очень скромный дом. Зато теперь я абсолютно независима и очень этим довольна.
Она все-таки взяла бутерброд и откусила кусочек. Стив дождался, пока она его проглотит, и спросил:
— Что же вызвало ваш разрыв?
Луиза неопределенно помахала рукой, но ее прекрасные глаза снова затуманились подступившими слезами.
— Все, то же. Этот пожар и те люди… — Она запнулась.
Он почувствовал, как в нем снова закипает злость.
— Отец что, обвинял тебя?
— О нет, никогда! Но он никогда не понимал, что я чувствую.