Правда, с первых же минут нового учебного года Паня заставил себя взяться за работу и не пропускать ни одного слова, сказанного учителем истории Игорем Платоновичем, но далеко не каждое слово дошло до него и запомнилось.
Парта Фелистеева — Полукрюкова была второй сбоку от парты Пестова — Колмогорова, так что Паня все время видел Федю. Новичок сидел понурый, безучастный ко всему окружающему, будто он посторонний, будто ему здесь нечего делать. И с каждой минутой Паня, сам не сознавая этого, жалел его все сильнее.
Вдруг он принял решение:
«Если Егорша не скажет Федьке, как все было, я сам ему скажу на большой перемене… Чего там! Подойду объяснюсь — и до свиданья…»
Этот план принес ему некоторое облегчение.
Почта «передай дальше» доставила Пане записочку:
«Пест, после обеда поедем в лесопарк. Марков».
И еще записочка:
«Правда, что ты хочешь щелкать пятерки, как орехи?»
И еще одна:
«Ку-ку, угадай, кто писал!»
Своим корреспондентам Паня не ответил и равнодушно отмахнулся от бумажного шарика, угодившего ему по носу.
— Слушай данные разведки, Пань, — шепнул Вадик. — Это Валерик Коршунов ведет прицельный огонь с закрытых позиций. Дай ему горячего огонька из главного калибра! Где твоя медная трубка? Дома забыл? Ну, возьми пока мою.
— Не мешай! Слушай лучше Игоря Платоновича. Легче будет урок учить.
— Ух, ты просто не знаешь Игоря Платоновича. Если он заметит, что мы его слушаем, так он в другой раз непременно нас вызовет.
— И пускай. Пятерки получим.
— Для того чтобы пятерку получить, надо урок учить.
— И выучим.
Вадик хмыкнул и принялся писать записочку.
Началась перемена, поднялась шумная суматоха, так как ребята, отвыкшие за лето от парт, спешили размяться. Они бросились в коридор и увлекли за собой Паню.
— Чего ты с людьми не здороваешься, Пестов? — весело окликнул его Егорша.
Рядом с Егоршей стоял Федя Полукрюков. Сразу стало ясно, что Егорша уже сказал ему все, недаром Федя так приветливо, широко улыбается. И Пани, невольно ответив ему улыбкой, смущенно глядит на Егоршу и не знает, как ему теперь держаться.
Федя вывел его из затруднительного положения.
— Здравствуй, Пестов! — сказал он, протянув руку.
— Здравствуй! — Покрасневший Паня поздоровался с ним и тотчас же вернулся в класс.
На душе у него было так, будто внезапно рассеялась тяжелая туча, скрывавшая свет и простор. Значит, с сегодняшним недоразумением кончено. И… и неужели он пошел на мировую с Федей? Да, кажется… И сердце не воспротивилось этому, неприязнь не посмела подать голоса?.. Очень хорошо, и особенно хорошо потому, что теперь можно целиком отдаться основной своей заботе, которая, кстати, уже известна всему отряду.
В классе, заняв учительский стол, братья Самохины играли в футбол, хлопая ладонями возле легкого бумажного шарика и стараясь загнать его в ворота, обозначенные кусочками резинки.
— Пань, правду Егорша говорит, что ты будешь уроки по-новому учить? — спросил Толя.
— Не иначе! — солидно ответил Паня.
Беловолосые и серьезные крепыши Самохины выслушали его одобрительно.