— Благоверный мой уехал, — закричала она.
— Кто?
— Мой благоверный, супружник мой! — заорала она ему прямо в ухо.
Он отступил на шаг и зажал уши.
— Женитесь?
— Скоро… в город… за разрешением.
Йорген смотрел на нее все еще немного недоверчиво.
— Это правда, — прокричала она, сложив руки рупором у губ, и несколько раз энергично кивнула.
Ошарашенный Йорген не знал, плакать ему или смеяться. Доводы рассудка были за то, чтобы радоваться победе своей соучастницы, и все же он почувствовал укол в сердце. И потому таращил на нее глаза безо всякого выражения.
— Ты что, язык проглотил? Али не рад?
Он не ответил, только показал рукой на ошейник, который только что заметил.
— Мой брательник… пристрелил… Енни.
Он понимающе кивнул. Теперь он вспомнил тот августовский вечер, когда она поведала ему, что хочет попросить брата убить косулю. Значит, как она задумала, так и вышло. Все это напоминало страшную сказку.
— А Ханс? — крикнул он вдруг и показал рукой на открытую дверь, через которую был виден большой лес у пролива.
Она кивнула.
— Одна?
— Одна! — закричала она и кивнула.
— … вернется… хозяин?
— Завтра.
Он выбежал на галерею. Она пошла за ним и увидела, что он разматывает железную цепь. Она вернулась в помещение и даже испугалась, когда неожиданно наступила тишина. Только сверху, постепенно затихая, доносился скрип.
Стояки вращались все медленнее и наконец остановились — наступила полная тишина. После недавнего грома и грохота эта мертвая тишина угнетала. На Лизу она обрушилась совершенно неожиданно, потому что, хотя девушка уже около года служила здесь, она понятия не имела о том, как устроена и как работает мельница. Пустое любопытство было ей чуждо, и она замечала лишь то, что могло послужить ее интересам. Зато уж тут она смотрела в оба.
— Зачем ты это сделал? — спросила она вошедшего Йоргена.
— Я сегодня больше не желаю работать.
— Нет, ты будешь работать! Я ведь для того и пришла, чтобы помогать тебе.
— Ты? — он рассмеялся. — Ты же ничего не умеешь.
— А ты мне покажешь, что делать.
— Работать? Сейчас? Что за глупости!
— Конечно, работать. Здесь стало совсем скучно — как в гостиной. Гораздо веселее было раньше, когда ничего не было слышно. Мне очень нравилось.
— Но ведь нельзя было и словом перекинуться!
— Ну и что за беда! К чему болтать всякий вздор? Главное ты слышал. Он женится на мне и поехал в город выправлять разрешение.