— Именно поэтому.
Ее чудной взгляд совершенно сбил его с толку.
— Что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, что ты дурачок, а тебе, между прочим, будет только лучше.
Она повернулась, намереваясь идти вниз.
— Ты сама мне рассказывала, как мельник тебя поцеловал, — угрюмо, чуть не плача, пробурчал Йорген.
— Ну, мельник — это другое дело.
— Почему другое дело?
— Сам знаешь! Он ведь будет моим мужем.
— Тогда о таком никто не заикался, при живой-то жене.
— Бедненькая! Но уже видно было, что долго она не протянет. А в таком случае почему бы мужчине заранее не оглядеться по сторонам?
— Он что, прямо обещал на тебе жениться? — спросил Йорген, неожиданно сменив мрачно-плаксивый тон на заинтересованный.
— Об этом мы с тобой и могли бы поговорить… и о многом другом… если б ты был умнее… Я затем и пришла, а ты сразу со своими глупостями!
— Ладно, только присядь… я… в общем, пусть будет по — твоему.
Лиза опустилась на мешок.
— Каша, небось, совсем остыла. А я-то торопилась принести ее!
— Не остыла, просто не очень горячая и не надо на нее дуть, — сказал Йорген, с аппетитом снова принимаясь за кашу.
— Нет, до обещаний дело у нас еще не дошло, — помолчав, продолжила Лиза. — Это тебе кажется, что все происходит с бухты-барахты.
— После похорон много воды утекло.
— Ты помнишь, о ком вы говорили на поминках в людской? О лесниковой сестре.
— Не мы, а жалкий простофиля Ларс!
— Простофиля, говоришь? Да этот простофиля оказался умнее тебя.
— Что-что? — вылупился на Лизу Йорген. — Уж не ее ли собрался взять в жены хозяин?
— Ну, оглашения брака пока что не было, но если оно не состоится, ни она, ни ее братец тут будут не виноваты.
— Почему ты так решила, Лиза?
— Да мельник каждую свободную минуту бежит к ним в лес, а потом ему вроде как стыдно передо мной… он будто и не хочет туда ходить, и молчит про это, а мальчишка все разбалтывает. Только и слышно его стрекотание про тетю Ханну и «милую Енни»…
— А кто такая Енни?
— Да ручная косуля, которую лесникова сестра… Ух, как я ненавижу эту бестию! И мальчишка к нему пристает, дескать, уже целых две недели не ходили туда… А она вовсе не дура, эта сестрица, сразу поняла, что привораживанье надо начинать с сына.
— Я знал, что тебе будет трудно с Хансом, он ведь не больно тебя жалует.
Лиза одарила его не самым добрым взглядом: напоминание об этом недруге задело ее.