— Что же делал Манжула?
— Наверно, какие-то дела у него были.
— Почему так считаете?
— Да приезжали тут к нему. На машинах.
— Знаете кто?
— Откуда же?
— тут всех должны знать…
— Из Ясеня мы, сюда ездим на работу.
— И на каких машинах к Манжуле приезжали?
— На грузовых.
— Сами видели?
— А как же? Мы тут все видим.
— На лесовозах?
Псе совпадало, и у Хаблака уже почти не было вопро Но попробовал уточнить:
— Днем приезжали?
Женщины переглянулись, и теперь инициативу взяла на себя старшая:
— Нет, под вечер. Это я точно помню, еще группа туристов прибыла, и ужинали. А возвратился Манжула ночью, почти утром.
— А помор машины не видели?
Видела, почему же нет?
— Какой же?
— Если бы знала, что милиция поинтересуется, записала бы. А так ни к чему…
— Куда поехали? В Рахов?
— Нет, туда, — махнула рукой направо. — К Ворохте.
Хаблак подумал: из «Беркута» Манжула руководил
операциями по продаже алюминия. Майор поговорил еще с барменом и официантками. Бармен Манжулу знал, он помнил, что этот постоялец заходил к нему главным образом днем, по вечерам куда-то исчезал, лишь однажды появился с девушкой, вероятно, туристкой, — сидели допоздна, и Манжула угощал довольно большую компанию. Собственно, эта информация не дала Хаблаку ничего нового, и они со Стефураком решили вернуться в Косов.
В Косове Хаблака ожидал Коренчук. Точнее, он никого не ждал — успел связаться с местными обэхээсовцами, те подкинули ему несколько дел, и лейтенант буквально обложился ими — из-за стола выглядывала лишь макушка, поросшая рыжеватыми волосами. Увидев Хаблака, Коренчук вылез из своего укрытия и сказал без особого воодушевления:
— Есть чем поморочить голову. Насколько я понял, хотите знать, откуда этот алюминий?
— Точно.
— Не знаю. Пока ни малейшей зацепки.
— Вы-то уцепитесь.