— Привез?
— Есть пять сотен.
— Долларов?
— Четыре долларами, а сотня франками.
— Подходит. Почему мало?
— Так Чебурашку же замели. Разве не слыхали?
— Чебурашки меня не интересуют, — жестко ответил Президент. — Тем более что его замели.
— Все под богом ходим.
— Не под богом, а под… — Президент запнулся и не стал уточнять, кого именно имел в виду: и так ясно. Спросил: — А ты?
— Перекантовался на приднепровском хуторе. Пока улеглось.
— Смотри, Арсен, чтоб не зацепили.
— Смотрю… — усмехнулся беззаботно. — Чебурашка — свой парень, не капнул. А больше меня никто не знает.
— Думаешь, там не слышали о Шиллинге?
Юноша, нахмурившись, пожал плечами.
— Слышать, может, и слышали, а зацепиться не за что. Я мелкими делами не занимаюсь, для этого шпана есть. Шиллинга эта мелкая рыбешка никогда не видела, знает только понаслышке.
— Ну давай…
Шиллинг вытянул конверт. Президент спрятал его во внутренний карман пиджака.
— С вас причитается… — начал Шиллинг, но Президент перебил его с раздражением:
— Знаю. Завтра получишь у Бублика.
— Хорошо. Все?
— Нет. Есть поручение. — Президент достал из кожаной сумки, повешенной через плечо, сверточек. — Завезешь сегодня вечером;.. — назвал адрес, — Лидии Андреевне Мащенко. — Перехватил вопросительный взгляд Шиллинга и продолжил сухо: — Знаю, не удержишься, чтоб не заглянуть. Так вот, не надо, скажу сам. В свертке дамская сумочка, а в ней три тысячи. Передашь все, если украдешь хоть рубль, завтра же буду знать и голову откручу. Ясно?
Шиллинг кивнул. Известно, с Президентом шутки плохи, ничего никому не прощает, и недавно, говорят, по его команде кого-то пришили.
— Сделаем, шеф, — пообещал твердо.
Президент дал ему денег:
— Тут сотня. Сотня за работу. Достаточно.
— Хватит, — согласился Шиллинг. — Что ей сказать, Лидии Андреевне?
— Скажешь: от друзей Леонида Павловича. С благодарностью.
— Леонида Павловича, — повторил Шиллинг. — Скажу.
— Все.
Шиллинг поднялся, но Президент, вспомнив о женщине, привезшей его, спросил: