— Ну, ты даешь, пионер! А ну, марш со стройки! Снуют под ногами тут всякие.
Марфуша встала рядом с Антошкой. На кучу кирпича полез было Яшка, но девочка велела ему срочно бежать в комсомольский штаб и вызывать Коржецкого.
— Есть в штаб! — отчеканил Яшка и крикнул бульдозеристу: — Глуши свой самовар, враг народного добра!
Бульдозерист погрозил Яшке ключом и полез в кабину. Он, видимо, понял, что нахрапом здесь не взять и без вмешательства комсомольского штаба, по всему видно, не обойтись.
Яшка бежал и думал, что невезучий он человек — снова попал в переделку: придется жаловаться не на какого-то отвлеченного строителя, а на собственного отца. Это ведь он работал на насосной и его грехи закапывает бульдозерист.
Коржецкий возился около «ковровца».
— Опять свечи барахлят, — определил Яшка. — Выбросить их надо.
— А новые боженька даст? — ухмыльнулся Коржецкий.
— Бог-то бог, да сам не будь плох. Вот мой папаня на боженьку не надеется, — мрачно сказал Яшка.
Коржецкий вытер руки тряпкой и обеспокоенно спросил:
— Случилось что-нибудь?
— Случилось, — буркнул Яшка. — Папаня насосную сдает, акты подписывают, а сегодня грехи в землю прячет.
Комсорг и Яшка торопились к насосной станции. Глеб шагал, не разбирая грязи, и мальчик, махнув на свои новенькие полуботинки, не отставал от комсорга. Ему не хотелось встречаться с отцом, хотя он почти твердо знал, что этой встречи не избежать.
Насосную уже было видно из-за кустов тальника, когда Коржецкий резко остановился и сказал:
— Если они металл и кирпич хоронят, надо такое преступление на фотографиях увековечить — иначе попробуй потом докажи, что ты не верблюд.
Яшка подумал, что уж кто-кто, а его папаня сумеет замести следы. Он найдет десятки способов и, пожалуй, даже не постесняется сказать, что Коржецкий фантазер и выдумщик и ему работать не на стройке, а веселить малышей в детском саду. Насчет детского сада он повторяет часто, когда хочет кого-нибудь высмеять или унизить.
— Яков, может, сфотографируешь эту свалку? — нерешительно спросил Коржецкий. — Конечно, я понимаю…
— «Понимаю», — рассердился Яшка. — Сам же говоришь, что жить надо по правде.
Яшка повернулся и на ходу уже крикнул:
— Я фотоаппарат захвачу. Одна нога здесь — другая там.
Когда Коржецкий подошел к насосной станции, Лорин был около котлована.
Антошка и Марфуша стояли на горе сваленного кое-как кирпича. Бригадир качал головой и с упреком говорил:
— И после этого вы будете называть себя пионерами? Поймите же, юные друзья, на строительстве такого гиганта металлургии дорог каждый час, каждая минута, а вы своими, я бы сказал, анархистскими непродуманными действиями тормозите дело.
Бульдозерист был более решителен и откровенен:
— Уматывайте отсюда, мелюзга. Для вас это игра, а у нас — премия накроется.
Лорин не заметил, как к нему подошел Коржецкий.
— Коммунистическому отношению к труду пионеров учим? — спросил он.
Лорин зло сказал:
— Здесь сам черт не разберет, кто кого учит. Отойдем-ка, комсорг, сядем рядком да поговорим ладком.
— Отойдем, — согласился комсорг и шагнул к краю котлована. — Ого! Да вы клад прячете, — удивился он и испытующе посмотрел на бригадира.