Утром он увидел, что бутылка вина так и стоит посредине стола не распечатанная. Значит, отец и мать не отметили юбилей. И ему вдруг сделалось жалко отца: как он вчера волновался!
За завтраком отец с укором сказал:
— Ждали тебя с сыном, Любаша, все глаза проглядели.
— Будто не знаешь, что не на танцы ходила. Спасибо добрым людям — заработать дают возможность.
Отец мрачно бросил:
— Боюсь, нечистые это деньги. Уходила бы ты от этого Лорина… Сначала он вас научит за длинным рублем гоняться, дальше — и того хуже.
Мать обхватила голову руками, застонала:
— Господи, да мне-то больше всех, что ли, надо? Не для себя надрываюсь, аж поясницу ломит.
И начала перечислять нужды: надо купить какую ни на есть мебель, справить Антошке к зиме пальто, самим нужна обувь. И еще мальчишка давно просит велосипед. А родители не в силах купить такую безделицу. Не сотни же стоит.
— Обойдусь без велосипеда, — сказал Антошка.
— С бетоном дела наладятся — на первую же премию сам Антошке куплю, — пообещал отец. — А ты, мать, побереги себя, без твоих левых заработков перебьемся.
Но вечером она снова задержалась.
…Антошка сидел около подъезда на лавочке и смотрел на дорогу. Грустно ему было. Отец с матерью жили всегда дружно, знакомые обычно приводили их в пример как образцовую семью. И вдруг между родителями пробежала трещина. Антошка вздохнул, подумав о Яшке. Тому куда труднее, но Яшка не раскисает, держит себя молодцом.
Около подъезда остановилась «коробочка» — грузовик, закрытый сверху тентом и оборудованный сиденьями. Из кабины соскочил на землю Антошкин отец и, увидев сына, спросил:
— Мать вернулась?
Антошка покачал головой.
— Ну-ну, — пробормотал он. По лицу отца скользнула тень. Он натянуто улыбнулся и сказал:
— Есть предложение: скликай своих друзей — и мигом в поход. Побываем в соседней деревне на берегу озера, искупаемся, посмотрим кое-что.
Если бы отец сказал Антошке о такой заманчивой поездке несколько дней назад — радости мальчика не было бы предела. Сейчас он кисло бросил:
— Попробуй разыщи их. Яшка, наверное, еще со стройплощадки не вернулся.
— Тогда бери Марфушу.
Марфушу Антошка нашел в комнате. Она сидела на табуретке и починяла тапок. Игла не лезла в прорезиненную подошву, и девочка до крови исколола пальцы.
— Наперстка нет, — сказал она. — Ты что, Антошка, пришел?
А когда услышала о поездке, бросила тапок и нетерпеливо захлопала в ладоши:
— Это же здорово!
Антошка и Марфуша залезли в кузов и стали смотреть в переднее оконце. Машина быстро катила по бетонке, навстречу ей проносились лобастые МАЗы, медленно плелись тракторы, по сторонам мелькали котлованы и остовы заводских построек.
— Вот это размах! — восторженно сказала Марфуша. — Знаешь, Антошка, хорошо жить на белом свете! Иногда очень хочется, чтобы у меня крылья были. Я, наверное, глупая, Антошка?
— Ничего не глупая, — убежденно сказал Антон. — Отец у меня часто останавливается около домов, которые когда-то строил. Как-то сказал: никогда птицам не завидовал, а тут хочется взмыть в небо и посмотреть на землю с птичьего полета.
— Он у тебя хороший — отец, — сказала Марфуша.
— Отец что надо, — согласился Антошка. — Он у меня трудяга. Если начнет что-то делать — не оторвешь, и об еде забывает…