— Попробуем еще раз, командир? — убежденно спросил Эндрасс.
— Да, перезарядить трубы помер один, два и пять. Мы снова атакуем!
Старпом склонился над переговорной трубой.
— Перезарядить аппараты №№ 1, 2 и 5 и побыстрее. Для второго раунда, — подчеркнул он.
Оба линейных корабля хранили зловещую тишину. Это казалось необъяснимым. Прин приставил бинокль к глазам. Нос корабля, стоящего севернее явно погружался, опустившись выше ватерлинии.
— Алло, мостик! Торпедный аппарат № 4 — к выстрелу готов! Сбой в системе управления стрельбой. Начали перезаряжать аппараты №№ 1 и 2, —задыхаясь, доложил Блеек в переговорную трубу.
— Молодец, Курт, но не тяни резину с этими двумя «рыбками», мы не собираемся оставаться здесь навсегда, — ответил Эндрасс.
— Так точно, сделаем все в лучшем виде!
Старпом обернулся к Прину:
— Аппарат № 4 готов, командир, трубы один и два загружаются.
— Прекрасно, выстрелим тремя торпедами по кораблю, стоящему южнее.
— Три минуты, — объявил фон Фарендорф.
Ожидание и все растущая озабоченность британской реакцией создавали невыносимую напряженность. Тишина, свет и тени, объединившись, создавали нереальную атмосферу. Секунды казались бесконечностью.
Чтобы ослабить напряженность, Эндрасс решил высказаться:
— Невероятно! Просто безумная шутка. Мы торпедировали линейный крейсер, а его команда продолжает спать. База спит, словно ничто не произошло. Все спят. Может, и мы спим? Надеюсь, что это не массовая галлюцинация.
Прин улыбнулся и парировал:
— Что невероятно, так это то, что у нас три промаха и заклиненный аппарат. С другой стороны, инерция британцев понятна. Подводная атака должна казаться им настолько невообразимой, что даже мысль о ее реальности, вероятно, не посетила их головы. Взрыв, несомненно, приписан магнитной мине.
Следуя на зюйд-ост, U-47 незаметно подошла к берегу Мейнленда, который оказался совсем рядом. По левому борту и почти прямо по курсу вырисовывалась величественная громада, формировавшая юго-западную часть острова. Это скалистое образование, обойденное ими при входе в залив, обозначало внутренние границы Скапа-Флоу.
В носовом торпедном отсеке, как только аппараты были осушены, Блеек и Тевес открыли кормовую крышку аппарата № 1, и подтянули торпеду, закрепленную двумя гаками на рельсе, что позволило ей почти полностью проскользнуть в трубу. Это было нелегко, поскольку весила она более полутора тонн. Снаружи оставались только рули и винты. Но у Блеека был собственный способ заталкивать торпеды в аппараты. Он натянул фуражку на лоб, мощно обхватил рельс рукой, поднял ноги, и нежно упершись правой пяткой в хвостовик торпеды, поднатужился и разом протолкнул ее прямиком в аппарат.
Тевес немедленно закрыл заднюю крышку и тщательно зафиксировал ее кремальерой. Блеек выпрямился. Капли пота стекали по щекам, ощетинившимся рыжими волосами.
— Одна зашла, — выдохнул он.
С мостика можно было отчетливо разглядеть в дистанции 200 метров пену волн, разбивающихся о берег с характерным шипением.
— Аппарат № 5 к выстрелу приготовлен! — доложил Херманн в переговорную трубу.
— Аппараты №№ 1 и 2 перезаряжены, № 1, № 2 и № 4 готовы к выстрелу! — доложил Блеек несколько минут спустя, тяжело дыша в переговорную трубу.
— Право на борт!
Прин повернулся, чтобы взглянуть на берег Мейнленда. Эндрасс, покосившись на него, едва открыл рот, чтобы что-то сказать, как услышал команду:
— Так держать! На румбе?
— На румбе 310,— доложил Шмидт.
— Курс 310!
U-47 стала понемногу удаляться от берега. Линейный корабль был все еще невидим, хотя точнее, никто из стоявших на мостике даже не пытался его разглядеть. Они чувствовали его, как охотники чуют добычу. Большой корабль должен был проявиться по курсовому 23° правого борта.