— Полагаю, ты пришла выказать мне поддержку.
Женщина кивнула и изучила Мэйв.
— Все в порядке, и поддержка мне не нужна.
— Ты сказала Джину правду об изнасиловании?
Мэйв замерла. Видимо, первая леди решила сразу перейти к делу. Подняв взгляд, Мэйв покачала головой и поймала взгляд голубых глаз Джарьи.
— Я не хотела, чтобы он вообще о нем узнал. Никогда.
— Почему ты вызвалась выйти за него замуж?
Выпрямившись, Мэйв вздохнула и указала собеседнице на стул. Джарья села.
— Я не хотела когда-либо снова видеть Джина. Я лишь хотела растить свою дочь и жить в мире. Когда мой отец объявил, что одна из нас должна выйти замуж за Джина Драйвена, я уже все решила.
— Но почему? — блондинка не выглядела осуждающей, и в ее голосе не было вызова. Мэйв даже показалось, что интерес Джарьи неподдельный.
— Я оставила его и позволила думать обо мне самое худшее. Из-за моей лжи его застрелили, и он чуть не умер. Я ему задолжала. Он всегда хотел лишь одного — выиграть войну. Я могу помочь ему добиться цели. Согласившись выйти за него замуж, я получила возможность поддерживать финансирование и рассказать Джину все, что узнала о Бодерии и принце. А также обезопасить нашу дочь.
— Ты предашь его? Причинишь ему боль?
— Нет, — покачала головой Мэйв, силясь ослабить мучительное давление в груди. — Я всего лишь хочу вернуть свою дочь и помочь Джину одержать победу. Как только все закончится, мы сможем расстаться и больше никогда не видеть друг друга. Я пытаюсь помочь ему, а не причинить боль.
— Само твое присутствие уже причиняет ему боль, — откинувшись на спинку стула, блондинка скрестила руки на груди, и Мэйв вздрогнула под ее пристальным взглядом. — Когда Джин вернулся с Приони, у него на выздоровление ушло шесть недель. Он отказался от всех медицинских процедур, кроме замены глаза, и то по одной-единственной причине — чтобы и дальше быть клинком.
От ее слов у Мэйв пересохло во рту. Она не могла представить, через какие испытания прошел Джин. Блондинка продолжила:
— Он две недели молчал. Не говорил вообще, даже с Браем. Он просто сидел у окна, и все время смотрел на Приони. Но однажды Джин встал и ушел из больницы. Он собрал все проведенные с тобой моменты, спрятал их как можно глубже и начал жить заново.
— Он так и не вернулся в больницу, чтобы восстановить лицо?
— Джин сказал, что клинку нет нужды быть красивым. Главное, острым. Первые три года он ужасно страдал. ПТСР. Приступы тревоги, панические атаки, ночные кошмары. Однако день за днем Джин продолжал трудиться. Каждый день он проводил по тринадцать часов в командном центре, помогая остальным клинкам. Он никогда не произносил твоего имени. Редко улыбался. Все его силы уходили на то, чтобы держаться.
Мэйв тяжело сглотнула, и ей подурнело. Она не хотела слушать дальше, но тут блондинка выпрямилась и взяла ее за руку.
— За последние два года ему стало лучше. Он начал улыбаться. Смеяться.
— А потом появилась я и все перевернула вверх дном.
— Ты хочешь причинить ему боль? — улыбка Джарьи была нежна.
Мэйв покачала головой. Нет. Причинить боль Джину было последним, чего ей хотелось.
— Хорошо. Думаю, он справится, и ему даже станет лучше. Ты все еще любишь его, Мэйв? — когда Мэйв не смогла ответить, улыбка Джарьи стала шире. — Скоро ты сама все поймешь, но на этот раз не позволяй Джину уйти. Борись за него. Борись с ним. Не сбегай, — маленькая блондинка крепко сжала руку Мэйв. — Или мы с Браем сами тебя выследим.
Мэйв кивнула. Она уловила посыл. У Джина были друзья, и они убьют любого, кто причинит ему боль.
Глава 4
Боевые судна Динары были легко узнаваемы — ширококрылые, с корпусами отличительной формы. Поэтому Джин выбрал маленький истребитель Табины и попросил механика снять все опознавательные знаки. Но только он начал надевать шлем, как в ангар вошла Мэйв.
— И куда ты собралась?
Пожав плечами, она закинула в кабину маленькую сумку и застегнула летный костюм.
— Лечу с тобой на Конкордию, Джин.