За рычагами танка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Иван наблюдал, как от огня их танкового пулемета падали отступающие фашисты, как один из бойцов батальона, передвигаясь прыжками, прицельно бил из своего карабина по захватчикам. После каждого выстрела солдат бросался вперед, перезаряжал на ходу карабин и, останавливаясь, делал новый выстрел.

Вот впереди танка Рагозина на опрокинувшейся треноге виден вражеский пулемет с распластавшейся рядом патронной лентой. А метрах в трех правее от него — двое гитлеровцев, уткнувшиеся головами в небольшой бруствер. Вдруг один из них стал приподниматься, пытаясь метнуть противотанковую гранату.

Рагозин рывком берет на себя правый рычаг. Оба гитлеровца скрываются под гусеницами танка…

Первую линию окопов заняли быстро, но по мере продвижения сопротивление фашистов нарастало. Наконец пулеметный и минометный огонь прижал наших бойцов к земле. «Сейчас бы и раздавить пулеметные гнезда, а пехоту провести за танками прямо до второй линии обороны», — думал Волков, наблюдая, как наши бойцы начинают оглядываться назад.

А в это время заговорила и немецкая артиллерия. Атака окончательно захлебнулась. Продвинувшись на два-три километра, полк перешел к обороне.

Хоть невелико продвижение, но все же для первого боя это была настоящая удача, и Волков, довольный ею, отводил свои танки с переднего края, устанавливая их в капониры, под которые быстро приспособили бомбовые воронки.

В этот день гитлеровцы не контратаковали. Танкисты, утомленные ночным переходом и утренним боем, получили возможность отдохнуть и даже поесть горячего. Располагаясь за кормой танка, Волков дружески журил Рагозина:

— Зачем рискуешь: с открытым люком в атаку идешь. Любая шальная пуля — твоя. К чему бравировать?

— Я не бравирую, а для вас, товарищ лейтенант, удобство создаю: все впереди вижу, лишний раз не тряхну, в окоп не завалюсь, значит, вам огонь можно прицельнее вести.

Этот бой был боевым крещением танковой роты.

Утром следующего дня рассветную тишину с треском расколол разорвавшийся недалеко от танков Волкова крупнокалиберный снаряд. За ним другой, третий.

— Нас засекли, сейчас накроют, надо уходить, — решительно сказал Волков, оглядывая вокруг местность и выбирая, куда бы можно перегнать танки. Но в это время с неба донесся гул моторов. Десятка два фашистских бомбардировщиков шли прямо на позиции полка.

Заходя на цель, они образовали в воздухе замкнутый круг и обрушили на нашу оборону десятки бомб. Одновременно с этим открыли плотный огонь артиллерия и минометы противника. В воздух вместе с землей полетели обломки бревен и досок от исковерканных блиндажей и ходов сообщений. Пехота противника под прикрытием артиллерийского огня почти вплотную подошла к нашим окопам. Полку дальше держаться стало невозможно, его подразделения начали отход, прикрываясь заслонами. Волков, пользуясь тем, что район обороны полностью заволокло пылью и дымом, решил перевести танки в одну из ближайших балочек, откуда можно ударить противнику во фланг. Рагозин уже начал выводить свою машину из капонира, как по кормовой броне словно ударили кувалдой. Машину сильно тряхнуло, послышался звон и скрежет. Из боевого отделения пахнуло дымом и жаром. Рагозин щукой выбросился из люка и метнулся к корме. Из-под разбитого надмоторного листа брони валил дым.

«Снаряд разорвался на корме, — сообразил Рагозин.

— Бензопровод перебило, сейчас огонь доберется до бензобака, и тогда — взрыв. Где же башнер?.. Сгорит!»

Рагозин бросился к люку, а навстречу ему вывалился башнер. Пропитанный бензином и маслом, комбинезон на нем горел. Живым факелом он метнулся в сторону и, повалившись на землю, стал кататься по ней, стараясь потушить пламя.

Рагозин бросился к нему, схватил его, дымящегося, в охапку и потащил от машины.

Когда он оттащил товарища метров на двадцать, за спиной раздался взрыв: взорвался бензиновый бак. Из люков машины выбросило громадные языки пламени и клубы черного, как сажа, дыма. Упругая волна горячего воздуха опрокинула Рагозина на спину, сверху шипящим фейерверком падали горящие капли горючего. В сотне метров в стороне горела вторая машина, в которую ударила авиабомба.

Во второй половине дня, 9 июля, наши войска оставили Житомир. В роте танков больше не осталось. Рагозин подобрал винтовку с поврежденным прикладом и, влившись в одно из стрелковых подразделений, стал отходить вместе с ним.

В первой же контратаке, когда наступающих гитлеровцев отбросили от небольшой речушки, Рагозин захватил немецкий автомат с двумя запасными обоймами.

— Упорный ты, танкист, — заметил один из сержантов, увидя в руках Рагозина автомат.

Так и шел Рагозин с общевойсковыми частями, добросовестно решая все задачи бойца-пехотинца. Сколько раз доводилось ходить в контратаки, вместе со всеми отбиваться от наседающих вражеских танков. В таких схватках Рагозин не раз был примером для пехотинцев, страдавших первое время «танкобоязнью».

— Ты не беги от него, в спину ему сподручней бить, — советовал Рагозин необстрелянному пехотинцу, когда тот терялся при виде танков. — Он на тебя, а ты в окоп нырни. Подпусти его метров на десять, когда он ни пулеметом, ни пушкой тебя не достанет, быстро вставай из окопа и с расчетом бросай гранату прямо под гусеницу, а сам снова в окоп. Иначе может поразить осколками своей же гранаты. Гранатой разорвет гусеницу, и танк тебе не страшен, жги его бутылкой. А если не удалось разорвать гусеницу, пропусти танк через свой окоп, не беда, если он тебе за воротник земли насыпет, отряхнешься. Когда же перейдет через твой окоп, тотчас вставай снова и теперь уж бросай гранату не под гусеницу, а на корму, на моторное отделение, граната разорвется на жалюзи и повредит или подожжет двигатель. Другие, без понятия, бросают гранату под гусеницу и тогда, когда танк от них уходит, то есть вдогонку, а потом удивляются — почему танк не подрывается. Гусеница на заднем колесе снизу вверх идет и гранату не накрывает, а выбрасывает. Дело простое, только понимать надо. Бутылку с горючкой тоже бросай на корму: разобьется, горючка через жалюзи или щели в мотор попадет, и уж тогда пожара не миновать.

— А что сподручнее, танкист, граната или бутылка с горючкой? — спросил юркий конопатый пехотинец.

— Сподручнее то, что танк подобьет. Даже ручная граната может танк повредить, если она попадет, например, на корму. А коли попадет в башню или на носовую часть, — танку, как слону дробинка. А горючка везде себе проход найдет, в любую щель проберется и вызовет пожар. Вот и думайте, когда что бросать.

Молодые солдаты полюбили Рагозина за его смекалку и опыт. И когда между Орлом и Мценском его вызвали в штаб батальона и приказали поступить в распоряжение капитана танкистов, который пришел в батальон узнать, нет ли у них танкистов, расставались с ним очень неохотно.

Рагозин прибыл к капитану, пропахшему соляркой и прокопченному пороховым дымом и, доложив о себе, спросил:

— Танк найдется, товарищ капитан, или так же «безлошадным» ходить буду? Тогда уж я лучше с ними, пехотинцами, потому как привык за три месяца…

— Твоя специальность? — спросил в свою очередь капитан.

— Механик-водитель танка БТ-7.