Белая смерть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Коутс получил такой же ответ от женщины справа — доктора Линды Мейер из Центра по контролю заболеваний в Атланте, штат Джорджия:

— Вот я обедаю со своей семьей и обсуждаю поход в боулинг, а в следующий момент уже собираю вещи для путешествия через Атлантику в это чертово место, где бы оно ни находилось.

— Вы в Эйршире на юго-западном побережье Шотландии, — сообщил Коутс.

— Спасибо, — Мейер сказала это так, что стало понятно: она уже была в курсе и просто высказала свое мнение.

Беседа прервалась, когда в комнату вошел офицер ВМС и направился к одному из мужчин, сидящему на другом конце стола. Он что-то прошептал тому на ухо, и они вместе вышли.

— Я знаю его, — шепотом сказала Мейер.

— А я вот нет, — признался Коутс.

— Национальная безопасность.

— М-м-м, — протянул он, — интересно.

— А вы? — подняла бровь Мейер, заметив, что на карточке Коутса было указано лишь его имя.

— О, простите, — спохватился Коутс. — Можно сказать я тоже из «национальной безопасности страны». Хотя и не такой большой страны, — добавил он самоуничижительным тоном. Коутс и Лэнгли являлись членами специального «мозгового центра», отвечающего за консультирование правительства по вопросам здравоохранения, связанными с безопасностью.

— Леди и джентльмены, благодарю вас за то, что пришли. Думаю, мы готовы начать, — произнес молодой человек, взявший микрофон, когда все заняли места за главным столом. — Вас всех здесь собрали по особой просьбе премьер-министра и президента Соединенных Штатов.

Он подождал, пока не утихнет шепот.

— Итак, не буду больше вас томить и предоставляю слово господину Саймону Молтби, госсекретарю Министерства внутренних дел, он обо всем вас просветит.

Поприветствовав всех, Молтби представил сидящих по обе стороны от него. Он извинился за столь срочный вызов, особенно перед «нашими американскими друзьями».

— Но, я уверен, что в скором времени вы все поймете, что вопрос, который мы собрались сегодня обсудить, является чрезвычайно важным для всех нас. Вместо использования обычных правительственных каналов для распространения информации премьер-министр и президент решили собрать всех ключевых игроков вместе, чтобы им единовременно сообщили о проблеме, вставшей перед нами. Господин Малколм Вильямс, специалист по стратегическому планированию из МИ-5, поведает вам о некоторых предшествующих обстоятельствах.

Поднялся высокий мужчина с болезненной худобой. Выглядел он так, будто находился не на совещании, а скорее дома в комнате отдыха. Прочистив горло, он начал:

— Леди и джентльмены, многие полагают, что наибольшая угроза для цивилизованного общества на сегодняшний день исходит от неконтролируемого распространения ядерного оружия и террористических актов. Не хотелось бы преуменьшать эти проблемы, но это не так. Угроза исходит, как часто случалось в прошлом, от болезней. На протяжении всей истории человечество находится в состоянии войны с миром микробов. В некоторых случаях мы были почти на грани поражения, когда великие эпидемии прокатывались по планете: оспа в Древнем Египте, бубонная чума в Европе в четырнадцатом столетии, широкомасштабное распространение гриппа в начале двадцатых годов двадцатого столетия — но в итоге мы выживали и одерживали победу. Мы выживали, потому что это были честные бои — мы против них, и только у нас был разум. У нас была возможность изучить нашего врага и создать контрстратегии, основанные на знаниях о противнике. У микробов же, конечно, не было преимущества интеллекта. Теперь, к сожалению, дела обстоят иначе. Те, кто мог бы уничтожить наше общество, объединились с миром микробов и представляют, возможно, самую большую проблему, с которой мы когда-либо сталкивались — биологический терроризм. Возможность использования биологического оружия против нас все росла и росла, и теперь вполне может стать катастрофической. СПИД, пандемический грипп, туберкулез, чума, сибирская язва, ботулизм, оспа — все они там, наряду с массой других заболеваний. Многие возбудители были генетически изменены для усиления способности убивать — болезнь, помноженная на человеческую злобу, микробы, используемые в военных целях. Эти агенты дёшевы, их легко достать, а для культивирования и выращивания вполне хватит знаний среднестатистического специалиста из больничной лаборатории. В простом гараже где-нибудь в пригороде можно спокойно укрыть достаточно биологического оружия, чтобы смести с лица земли целый город. Постоянная слежка за объектами с ядерным вооружением — просто детская забава по сравнению с контролированием садовых сараев. Мы не можем надеяться отследить и устранить каждую угрозу. Итак, к чему же мы пришли?

Вильямс оторвался от своих записей и замолчал на мгновение, прежде чем продолжить:

— Нам следует принять меры до того, как угроза станет реальностью. Приобретенный иммунитет — вот ключ к нашему выживанию в этой войне, а на деле это означает вакцинацию. Нам необходимы вакцины для защиты наших граждан от этих агентов, и они нужны как можно быстрее. Но реальность такова (и по этой причине вы все находитесь здесь), что у нас либо нет этих вакцин, либо нет возможностей производить их в требуемых количествах.

Вильямс обвел взглядом комнату.

— Вижу, вы сейчас думаете: отправимся в исследовательские и производственные лаборатории, и все будет в порядке. Если бы все было так просто! Разработка и производство вакцин в западной цивилизации является прерогативой фармацевтической индустрии, и вместо того чтобы усиливать разработки и увеличивать производство… они в настоящее время все сокращают.

На этот раз в комнате поднялся гул, и Вильямсу пришлось подождать, пока разговоры не улягутся.

— На прошлой неделе переговоры на высшем уровне между правительствами США и Великобритании и крупными фармацевтическими компаниями по обоим берегам Атлантического океана потерпели неудачу, соглашение не было достигнуто. Даже личные просьбы премьер-министра и президента Соединенных Штатов не смогли убедить производителей, что их программы по разработкам вакцин следует ускорить и расширить вследствие крайней необходимости. Одним словом, они отказались сотрудничать. Но почему?.. И вот здесь я передаю слово моему американскому коллеге, доктору Мильтону Сигейту из Министерства обороны США. Доктор Сигейт является их ведущим аналитиком по вопросам здравоохранения. Он также еще и бывший вице-президент «Shaer Sachs Pharmaceuticals».

Сигейт был на целую голову ниже Вильямса, коренастый с коротенькой шеей. Он одернул полы своего пиджака в безуспешной попытке скрыть выпуклый живот, но когда заговорил, клоунский образ померк перед отточенной и четкой речью.

— Полагаю, вы, британцы, можете сравнить мое положение с браконьером, ставшим егерем. — Вежливый смех окружающих. — И хотя я действительно могу судить об этом конфликте с обеих точек зрения, я искренне верю (с моей позиции егеря), что винить мы можем только самих себя. Мы собираем посеянный нами же урожай с устрашающей скоростью. Тридцать лет назад производство вакцин было приветствуемым и прибыльным делом, фармацевтические компании стремились к этому. Среди компаний царила здоровая конкуренция за получение контрактов и финансирования, но за последние десять лет ситуация изменилась разительно. Одно за другим правительства потребовали соблюдения постоянно растущего количества правил и нормативов. В довершении этого, для политиков стало модным всячески критиковать фармацевтические компании. Более циничные из нас могли бы предположить, что все это ради саморекламы, но боже упаси! — Раздались приглушенные смешки. — Но чем бы ни руководствовались эти люди, нет сомнения в том, какой вред они причинили. Программа Хилари Клинтон «Вакцины для детей», предоставившая шанс для заморозки цен и массовой закупки контрактов, возможно, и вызвала для нее взрыв аплодисментов от американского электората, но в конечном результате в лекарственной индустрии большинство производителей вакцин признали свое поражение и решили, что с них хватит. Сенатор Чарльз Шумер, ратующий за конфискацию правительством патентов на производство антибиотиков у фармацевтических компаний, тоже не мосты наводил… В настоящее время он требует конфискации патентов на «Тамифлю», чтобы правительство США могло предпринять собственные меры для борьбы с пандемическим гриппом. Разве можно винить фармацевтические компании за то, что они не хотят сотрудничать с политиками в такой обстановке?.. Таким компаниям приходится иметь дело с регулятивными органами, которые предъявляют все возрастающие стандарты в сфере испытаний на безопасность до того, как они хотя бы рассмотрят возможность подпустить продукт к рынку. Сами же органы вводят все более жесткие ограничения… и все потому, что общественность не примет ничего, что безопасно менее чем на сто процентов, если дело касается медицины.

— Вполне справедливо! — послышался громкий голос, повлекший одобрительное ворчание.

Сигейт сделал паузу.

— Позвольте рассказать вам одну историю. Несколько лет назад была разработана вакцина против ротавирусной инфекции (или «кишечного гриппа»). К сожалению, она вызвала тяжелые побочные эффекты у примерно 150 детей по всему миру. Пресса, естественно, сосредоточилась именно на этих случаях, а не на миллионах других, когда вакцина сработала и защитила детей. В результате, когда пришло время лицензировать новую вакцину против ротавируса в Управлении по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов потребовали проведения тестирования на минимум шестидесяти тысячах добровольцах в течение десяти лет, прежде чем они выдадут полную лицензию. По приблизительным подсчетам выходит, что шесть миллионов детей умрут в этот промежуток времени… ради того, чтобы какие-то сто пятьдесят не испытали побочные эффекты! Вам еще кажется это справедливым?

В комнате воцарилась тишина.