Еще один ребенок, большое количество новых полотен, а также комната в «Ла Галлуаз», которую Франсуаза использует только для собственных занятий живописью, — все это привело к тому, что Пабло стало тесно… И тогда (1949) он покупает недалеко от Валлориса, в Фурнасе, бывший склад парфюмерии, который превращает в мастерскую. Часть этого здания будет использована как помещение, куда складывают разный хлам и ненужные вещи. Он тщательно осматривает окружающие свалки, собирая все, что ему кажется интересным, в старую детскую коляску, которую катит за ним Франсуаза. Позже в Фурнасе Пабло напишет картину Дымы Валлориса. Черный дым говорит об активной работе гончарных печей, которые снова ожили благодаря появлению Пикассо в Валлорисе.
Конечно, Пабло не сможет использовать все, что он собрал на окрестных свалках, но он выберет из этого то, что позволит ему создавать начиная с 1950 года фантастические скульптурные композиции. Среди них Коза, для изготовления которой он использовал плетеную корзину — это живот, ветку пальмы — позвоночник, корни виноградного куста — рога, а также дерево и гипс… Отметим еще трубочку, выступающую наружу, как анус, которая изобретательно подсоединена к резиновой груше, спрятанной внутри животного, Пабло мог приводить ее в действие, нажимая на живот козы. Эта последняя деталь исчезла, когда Козу стали тиражировать в бронзе. Стоит упомянуть также Обезьяну с детенышем. На этот раз скульптор использовал мячик для пинг-понга, кувшин, а голову соорудил из двух игрушечных автомобилей, подаренных Канвейлером Клоду. Среди прочих скульптур, созданных Пабло в творческом порыве, — Девочка со скакалкой, Женщина с детской коляской, Беременная женщина. Все их детали взяты со свалки.
Появление второго ребенка создало более радостную атмосферу в доме, что, к сожалению, продолжалось недолго. Пабло отказался нанимать еще одну прислугу, считая, что няни для ребенка достаточно. Однако Франсуаза очень устает, так как именно она каждое утро, когда Пабло все еще нежится в постели, отправлялась в мастерскую и затапливала печи, чтобы нагреть помещение, создать комфортные условия для работы художника. А ведь она тоже хочет каждый день заниматься своей живописью. Франсуаза осознает, что ей необходимо каким-то образом утвердить собственную независимость перед подавляющим ее Пикассо. И это становится источником непрерывных конфликтов.
Существует и еще одна проблема — слишком частое присутствие в доме Пауло. Ему уже двадцать восемь лет. Следует признать, что очаровательный малыш, которого Пабло рисовал прежде с такой нежностью, не преуспел в жизни. Его результаты в школе были катастрофическими. Его абсолютно ничего не интересовало, не привлекала никакая профессия. Родители не знали, что с ним делать, и постоянно опасались, что он выкинет какую-нибудь глупость. Ольга, которая уже давно смирилась и опустила руки, отправляла его как можно чаще к Пабло. К тому же теперь едва ли можно было рассчитывать на нее или на ее здравомыслие. Так, призывая Пабло уделять больше внимания сыну, она написала: «Если это будет продолжаться, то он кончит, как ты!» Пауло был крепким, высоким парнем (выше 1,80 метра), с рыжей шевелюрой, кстати, очень симпатичный, но нужно было терпеть его похождения, мотоциклы и машины, которые он непрерывно ломал, его пьянство и скандалы, которые он нередко провоцировал. Например, на этот раз к Пикассо обратился комиссар полиции Антиба:
— Я очень сожалею, но вынужден побеспокоить вас в связи с тем, что произошло прошлой ночью. Я никогда не видел ничего подобного. Вообразите только: пытаться выбрасывать женщин в окно! (Речь шла о женщинах легкого поведения, с которыми развлекались Пауло с другом, выпив при этом… слишком много.)
Кроме того, по словам Франсуазы, споры между отцом и сыном не раз заканчивались несправедливыми упреками Пабло в ее адрес.
— Не пытайтесь оправдываться! — кричал он. — Это мой сын, а вы — моя жена, следовательно, он и ваш сын. Более того, вы здесь, а я не могу отправляться на поиски его матери. Поэтому вам ничего не остается, как взять на себя часть ответственности…
В кого превратится этот молодой человек, который не только отказывается работать, но и непрерывно требует у отца деньги?
Ничего его не интересует, кроме машин с мощным мотором, как «нортон манкс». За рулем он чувствует себя мастером. Он испытывает ощущение власти, силы, он живет… Тогда как в реальности этот смелый мальчик со средними способностями уже давно ощущает давление отца. Кем он может быть рядом с отцом, чьей гениальностью восхищается мир? Сравнение оказывает парализующее действие… Он начнет пить и не остановится никогда…
Зимой он вынужден признаться Пабло, что одна молодая женщина, Эмильен Лот, ожидает от него ребенка. В мае 1949-го родится Паблито Пикассо, а в ноябре 1950-го — девочка Марина. Пауло женится на Эмильен, они станут жить в Гольф-Жуане, а Пабло будет выдавать им на жизнь определенную сумму, кстати, не очень большую, так что Пауло задумается о работе. Этот брак — катастрофа… Эмильен считала, что любит Пауло, особенно ей нравилось носиться с ним на мотоцикле на огромной скорости. Кроме того, он — Пикассо, что тоже не помешает. Марина в любопытной книге воспоминаний «Дедушка» описывает атмосферу, царившую в их семье, и ту сложную ситуацию, в которой они с братом росли, особенно после развода родителей. Их мать утверждала, что была объектом непрерывных сексуальных домогательств со стороны Пабло. Если верить ей, то это он выбрал ее в жены для сына, а брак якобы использовал для того, чтобы более легко удовлетворять свои похотливые желания. В то же время среди коммерсантов маленького городка она гордо заявляла: «Я — невестка Пикассо» или «Мой тесть — гений». Напротив, малознакомым людям она могла сказать: «Вы можете себе представить, что при своем огромном богатстве этот старый мерзавец оставил нас без единого су». Она утверждала, что он ее карал за неуступчивость, и добавляла категоричным тоном тем, кто скептически относился к ее заявлениям: «Нет! Поверьте мне, я никогда не ошибаюсь».
После развода Пауло снова женится, на этот раз на Кристине Поплен, 1928 года рождения. От этого брака в 1959 году родится сын Бернар Пикассо.
1951 год явился важной вехой в праздной жизни Пауло. В это время у Пикассо, помимо довоенного «испано-сюиса», был прекрасный олдсмобиль 35 CV белого цвета, который ему отдал Сэм Кутц в обмен на одну из картин. Однажды его шофер Марсель Буден взял олдсмобиль без разрешения хозяина и отправился на нем на уик-энд в Довиле, но по дороге врезался в дерево. Сам он остался невредим, но олдсмобиль разбился вдребезги. Пабло вызывает шофера — лицо его сурово, он в бешенстве, но не оскорбляет Марселя. Он ограничивается одной фразой:
— Так как у меня нет больше машины, мне больше не нужен шофер.
Логично. Марсель уходит. Больше они не увидятся никогда. А несколько позже Пабло, который все время сокрушался, что Пауло неспособен найти себе работу, предлагает ему стать его личным шофером, с окладом стажера, каковым он был. Для Пикассо это была возможность преподать урок сыну и одновременно держать его под присмотром.
Пауло, обожавший машины, водил старый «испано-сюис», но это его особенно не обременяло. Несколько позже он будет счастлив: отец купит мощный «хочкис».
В личности Пикассо есть некоторые странные черты и привычки, которые могут удивить и позабавить, так как они совершенно не вписываются в тот образ, который мы все знаем. Франсуаза вспоминает, как грубо отчитывал он ее, если она бросала шляпу на кровать. Он утверждал, что по ее вине может умереть кто-нибудь в доме. А однажды она раскрыла зонтик в комнате: какой ужас! Им пришлось вдвоем обойти по кругу комнату, выкрикивая: «Lagarto! Lagarto!» — как заклинание, чтобы отвести беду. Каждый раз перед отъездом он заставлял Франсуазу и детей присесть на десять минут, не произнося при этом ни слова. А когда маленький Клод однажды не выдержал и рассмеялся, он заставил все начать заново. Иногда Пабло несколько смущался своего суеверия, он, который всегда исполнял роль сильного духом, но тут же пытался найти объяснение подобному поведению: «О! Я делаю это ради забавы, хотя никогда не знаешь…»
Позволять себя стричь тоже было проблемой. Согласно какому-то дремучему суеверию несколько волос, попадающих в руки другого человека, дают ему огромную власть над вами. Если их сжечь, то может быть еще хуже, так как вы рискуете умереть в тот же день. Лучший выход — поместить их в мешочек и тайно закопать в землю. Но и тут есть риск, что вас могут увидеть… Поэтому Пикассо всегда оттягивал, насколько это возможно, стрижку, а иногда даже делал это сам, пока в 1949 году не встретил парикмахера Эухенио Ариаса, своего соотечественника, когда он убедился, что совпадают их политические взгляды (ведь нельзя же было отдавать себя на милость франкиста!), он принимает его, и тот будет обслуживать его до самой смерти. А какова судьба остриженных волос? Это покрыто тайной, которую была неспособна разгадать даже Франсуаза…
Если подобное поведение Пабло не вызывало особых разногласий, то причиной ссор могли быть животные. Например, однажды они выиграли в лотерею в Валлорисе маленькую козочку. Пабло обожал ее и разрешал ей бродить по всему дому. «Я люблю ее как собственного ребенка», — говорил он. А Франсуаза, напротив, была в ужасе от того, что козочка повсюду оставляла свои «следы». Два месяца спустя, когда ее терпение кончилось, она, не посоветовавшись с Пабло, отдала козочку проходящим цыганам… Позже сказала об этом Пабло.
Он не простит ей этого никогда.
Центральная площадь Валлориса, 6 августа 1950 года. Под платанами — большая толпа горожан и туристов с фотоаппаратами. Гирлянды из разноцветных лампочек на ветвях деревьев. Что здесь празднуют?
Вот установленный на массивном кубе из камня Человек с ягненком, созданный семь лет назад на Гранд-Огюстен. Пабло дарит его Валлорису. На балконе отеля «Ренессанс» транспарант — «Валлорис благодарит Пикассо». А вот и сам Пикассо в белой рубашке и поношенных брюках, как ни старалась Франсуаза убедить его одеться приличнее по случаю торжества. Его сопровождают Лоран Казанова, один из лидеров компартии, мэр города и члены муниципального совета, а также друзья — Элюар, Тристан Тцара, Кокто, Франсин Вайсвейлер, у которой он проживает в Кап-Ферра, и группа более или менее близких друзей и знакомых. Казанова, поднявшись на эстраду, излагает идеи коммунизма в области искусства и приветствует скульптора, своего «собрата по оружию». Местный поэт Андре Верде читает стихи, выражая уверенность, что в будущем дети будут приходить к монументу, играть здесь и водить хороводы… Завершается торжество народным гулянием, продлившимся до рассвета.
Кокто, который мог бы воздать должное заслугам Пикассо гораздо более красноречиво, чем Казанова или Верде, не был даже приглашен на торжество… И тем не менее он произнесет короткую речь… Хотя никто его об этом не просил. Впрочем, это не первый и не последний раз, когда Пабло обрекает на унижение своего друга, к которому питает весьма противоречивые чувства…
Коммунистическая партия продолжает поддерживать своего выдающегося товарища. В ноябре 1950 года Пикассо получает Международную премию мира. А в 1962 году удостоен Международной Ленинской премии мира. Вне сомнения, подобная поддержка была не лишней, так как позиции Пикассо в современной живописи несколько ослабели. В 1950 году Жюльен Альвар в анкете, посвященной современным художникам, в журнале «Искусство сегодня» едва упоминает о Пикассо… А чуть позже искусствовед Мишель Рагон написал без колебаний: «Пикассо удаляется».
В ответ на поддержку партии художник должен был снова взять на себя некоторые обязательства. В июне 1950 года Северная Корея вступила на территорию Южной Кореи и началась война. США, по решению ООН, посылают войска в поддержку Южной Кореи. Пикассо поручают заклеймить американскую агрессию. И он пишет картину в духе Герники, назвав ее Кровавая бойня в Корее, из которой не понятно, кто же является агрессором, что вызывает недовольство руководства партии. Вдохновленный знаменитой картиной Гойи о расстреле испанских повстанцев, боровшихся против французской армии в 1808 году, Пикассо изображает группу вооруженных солдат, получивших приказ стрелять в мирное население. Трудно распознать этих военных в средневековых доспехах, нацеливших мушкеты на группу обнаженных мужчин, женщин и детей. Чувствуется, что художник не до конца убежден в том, кто виноват в этой кровавой бойне, а потому и картина не несет мощного эмоционального накала. В Майском салоне 1951 года картина была встречена довольно прохладно, особенно коммунистической прессой в отличие от картины Фужерона В стране шахт (выставленной у Бернхейма), удостоенной лестных отзывов.
Напомним, что после оккупации Пикассо больше не живет на улице ля Боэти, 23. Лишь в 1947 году он вместе с Франсуазой вновь появляется здесь. В Париже ощущается явная нехватка жилплощади, в результате чего стали выселять из больших квартир владельцев, если они там не проживали. Пабло пытался использовать связи, но безрезультатно. А его политическая принадлежность едва ли могла помочь… Он должен освободить квартиру. В ней поселится Жак Шабанн, сотрудник радио и телевидения Франции, известный своими ежедневными литературными передачами.
Чтобы пристроить куда-то все, что скопилось на ля Боэти, Пикассо пришлось купить две квартиры на третьем и четвертом этажах старинного особняка на улице Гей-Люссака, 9, расположенного вблизи Люксембургского сада, куда он перевозит семьдесят два огромных ящика с вещами.
В 1951 году Пабло снова встречается с Женевьевой Лапорт[90], бывшей студенткой лицея «Фенелон», которая неоднократно посещала его после освобождения Парижа. Напомним, что в то время их связывала только дружба: в последнюю встречу летом 1945 года она еще с глубоким почтением обращалась к нему: «Месье…», как и подобает девушке семнадцати лет, воспитанной в буржуазной семье. За несколько месяцев в США она настолько усовершенствовала свой английский, что позже смогла читать в разных городах лекции о Франции. Она овладела верховой ездой на одном из ранчо в Колорадо — эта любовь к конному спорту сохранится на всю жизнь. Позже она стала ответственной за связи с общественностью на одной из французских фармацевтических фирм, сопровождая ее директора в его поездках по миру. Отличное знание языка сделало ее незаменимой на этом посту.
Появляясь иногда в Париже, она встречалась не с Пикассо, который жил в основном на юге, а с Сабартесом. Сабартес, обычно недоброжелательно относящийся к женщинам, окружающим Пикассо, всегда состоял с ней в теплых, дружеских отношениях. Прекрасно владея испанским, Женевьева перевела на французский несколько его работ, в том числе один роман. Она нередко обедает на улице Конвенсьон, где он проживал с женой в очень скромной квартире.
Однажды в мае 1951 года, когда Женевьева позвонила Сабартесу на улицу Гранд-Опостен, то кроме его голоса услышала в трубке какой-то другой, который не смогла сразу узнать:
— Кто это?
[90] Все, что касается Женевьевы Лапорт, взято из ее книги «Тайная любовь Пикассо», а также из встреч с ней в 2001–2002 годах.