Безусловно, поиски средств существования были главной заботой большинства посетителей заведения, включая и Пабло Пикассо, особенно в первые годы его проживания в Париже.
Он больше не решается обращаться к семье за помощью. Если и случалось друзьям продать несколько его рисунков, то это была всего лишь кратковременная поддержка. В то же время он отвечает отказом на предложение иллюстрировать журнал «Тарелка с маслом», как делали его собратья, так как не хочет заниматься делом, недостойным его… Он пытается взять денег в долг у друзей из Барселоны, стараясь разжалобить их, но они сами с трудом сводят концы с концами и уклоняются от помощи. У Пикассо пока нет своих торговцев живописью, которые впоследствии будут скупать большинство его картин. Воллар отказывается от его картин с тех пор, как Пикассо погрузился в «голубой» период. Пабло вынужден иметь дело с «хищниками», чаще всего с Эженом Сулье и Кловисом Саго, весьма колоритными личностями…
Эжен Сулье, бывший ярмарочный борец, стал торговать постельным бельем и подержанными вещами, старыми кроватями, матрацами, тюфяками и даже антикварными вещицами. Среди его клиентов немало нищих художников, которым, как он считал, протягивал руку помощи, например, обменяв старый матрац на две-три картины. Иногда даже покупал картины за наличные деньги, естественно, за гроши, и тут же перепродавал их настоящим торговцам живописью или маклерам, жадным до быстрой наживы. Говорят, что он якобы платил Пикассо по 10 сантимов за рисунок и по 3 франка за гуашь… Порой он давал Пикассо заказ — быстро для заказчика нарисовать букет цветов за 20 франков. Воспоминание об этом вызывало у Пикассо отвращение до конца дней. Папаша Сулье, большой любитель спиртного, выпивавший в среднем до пятидесяти порций аперитива или абсента в день, умер в 1909 году. Он оказывал услуги, если их можно так назвать, не только Пикассо, но и Дюфи, Метценже, Модильяни и Фрезу. Это у него Пикассо купит в 1908 году картину, выполненную Таможенником Руссо за… 5 франков. Она стояла на тротуаре среди других картин перед лавкой Сулье. Продавая ее, Сулье посоветовал Пабло: «Вы сможете рисовать поверх»… Это был Портрет Ядвиги, находящийся ныне в Музее Пикассо в Париже.
Иным был Кловис Саго, брат торговца эстампами, создавший свою Галерею XX века на улице Лаффит, 46, недалеко от галереи Воллара. Трудно было найти человека, более жестокого в делах: Пикассо, оказавшись в крайне тяжелом положении, когда ему не на что было купить даже необходимые для работы материалы, пригласил Саго в свою мастерскую. Торговец отобрал несколько картин, среди которых оказалась Девушка с корзиной цветов, и предложил Пабло за все 800 франков. Оскорбленный художник отказывается. Несколько позже, не найдя иного выхода, он вынужден снова обратиться к Саго… но тот дает только 500 франков. В ярости художник выгоняет торговца, однако Финансовое положение становится совершенно плачевным, но теперь Саго снижает цену до 300 франков. Несчастный Пабло, испив чашу унижения до дна, вынужден согласиться.
Тем не менее поразительно, что жажда наживы, полное отсутствие даже малейших угрызений совести сочетались у Саго с поразительным чутьем. Вот почему Аполлинер восхищался им, когда много позже тот, подавив в себе скупость, станет покупать работы Пикассо.
Выставка Пикассо, организованная Волларом в 1901 году, получила благожелательные отзывы, поэтому удивительно, что за ней не последовали новые вернисажи. Скорее всего, это объясняется тем, что никто не хотел приложить даже малейших усилий, чтобы сделать произведения малоизвестного художника доступными публике.
Правда, по инициативе художественного критика Шарля Мориса в галерее Серрюрье на бульваре Осман было выставлено несколько его работ в феврале 1905 года. Это принесло Пабло небольшой заработок. Появилась также знаменитая статья Аполлинера, где он заявляет: «Этот испанец поражает нас своей внезапностью».
На самом деле, от безвестности и нищеты его спасут не торговцы картинами, а истинные ценители искусства и коллекционеры. Таковым был Оливье Сенсер, высокопоставленный чиновник, благодаря которому Пабло сможет получить вид на жительство во Франции. Еще в 1901 году Сенсер приобрел две картины Пикассо. А затем, в течение нескольких лет, вплоть до периода кубизма, он регулярно посещает Бато-Лавуар, каждый раз покупая у Пикассо картину, офорт или рисунок. «Сколько было радости, — вспоминала позже Фернанда, — когда Сенсер оставлял на столе две или три банкноты по 100 франков. В этот вечер мы ужинали всей компанией, а затем отправились в цирк Медрано».
Это Сенсер купил голубой рисунок, изображающий обнаженную Фернанду за туалетом. Но чрезмерно целомудренная мадам Сенсер, шокированная этой наготой, потребовала, чтобы муж обменял его на другой рисунок, не столь вызывающий.
По мнению Пабло, у Сенсера был один недостаток: он вставал слишком рано. Разве не бестактно приходить к художнику к одиннадцати утра? Правда, консьержке было строго-настрого наказано никого не пускать к Пикассо раньше двух часов дня. Но, зная нужду художника, она сообразила, что в этом случае следует сделать исключение. Итак, сопровождая Сенсера, она стучит в дверь студии и кричит:
— Мсье Пикассо, мсье Пикассо, откройте! Это серьезный визит.
Фернанда быстро скрывается за ширмой, а Пабло спешит открыть дверь, оставаясь все еще только в кальсонах. И тогда государственный чиновник, любовь к искусству которого не лишала его чувства приличия, тактично предлагает художнику сначала надеть брюки…
К сожалению, Оливье Сенсер и критик Адольф Бриссон, отец будущего директора «Фигаро», тоже купивший несколько работ Пикассо, не располагали достаточными средствами. В основном только богатые коллекционеры-иностранцы (русские, немцы, американцы) принесут известность и успех Пикассо. Это произойдет в 1905–1907 годах, когда художнику будет всего лишь двадцать шесть лет.
Сергей Щукин, родившийся в 1854 году, владелец текстильных фабрик, завоевавший международный авторитет, к 1914 году приобрел пятьдесят одну работу Пикассо. По-видимому, никому больше не удалось собрать равной ему коллекции. А познакомился он с Пикассо в 1905 году, когда Пабло сделал его портрет-шарж. Правда, Щукин не сразу стал покупать работы Пикассо и предпочитал ему Матисса. Но именно тогда он заинтересовался творчеством Пабло. Гораздо позже, озадаченный некоторыми работами Пикассо, которых он не «понимал», Щукин говорил: «Вероятно, это он прав, а не я»[65].
В том же 1905 году Вильгельм Уде знакомится с Пикассо в «Проворном кролике». Уде — выходец из богатой семьи протестантов Восточной Пруссии. Его готовили к карьере юриста, но этот эстет-гомосексуалист забросил обучение и с 1904 года обосновался в Париже, где, по его словам, наконец почувствовал себя как дома. Как-то он бродил по Монмартру и «откопал» на тротуаре перед лавкой папаши Сулье Голубую комнату Пикассо. Это были те счастливые времена, когда, прогуливаясь, можно было наткнуться на картину Пикассо за 10 франков. Позже, став частым гостем в Бато-Лавуар, Уде купил еще несколько работ Пабло, в том числе Смерть арлекина. В своей парижской квартире он принимал Пикассо и других молодых художников — Брака, Дюфи, Делоне, а также покупал их работы. Некоторые картины Пикассо он перепродавал, но когда в 1914 году его коллекция была конфискована французским правительством, как принадлежащая подданному Германии, то в ней оказалось еще одиннадцать полотен Пикассо. Кроме того, Уде оказал большую помощь художнику, рекламируя его другим торговцам живописью и коллекционерам. Со своей стороны, Пикассо написал в 1910 году прекрасный портрет Вильгельма Уде. Дополним его воспоминаниями Гертруды Стайн: «Всегда в окружении молодых людей, высоких, стройных блондинов, которые щелкали каблуками и учтиво кланялись, когда их представляли, а затем торжественно стояли навытяжку весь вечер»[66].
Гертруда Стайн и ее брат Лео были наиболее яркими личностями в американской колонии Парижа. Гертруда сыграла исключительно важную роль в карьере Пикассо. Она помогла ему вырваться из узкого круга друзей, в основном художников из Каталонии; в частности, она познакомила Пабло с Матиссом. Именно она и ее брат, постоянно покупая его работы, окончательно вытащили Пабло из нищеты.
Гертруда и Лео Стайны — наследники богатой американской семьи немецкого происхождения. Они доверили распоряжаться наследством брату Майклу, который ежемесячно выплачивал им солидную ренту. Получив университетское образование в США. они с 1903 года обосновались в Париже, в особняке на улице Флерюс, 27, рядом с Люксембургским садом. Лео, будучи эстетом-дилетантом, увлекся Сезанном и Матиссом, купил несколько их полотен, а затем вместе с сестрой они открыли Пикассо. В галерее Саго купили Девочку с корзиной цветов. Спустя некоторое время они появились в Бато-Лавуар и тут же приобрели несколько картин Пикассо за 800 франков. Важно отметить, что Гертруда и Лео были первыми, кто серьезно заинтересовался его «голубым» периодом. Фернанда Оливье очень живо описала этих двух американцев: Лео — высокий, лысый, в очках в золотой оправе, за которыми сверкали хитрые глаза. Лео носил длинную бороду, поэтому очень походил на профессора. Гертруда — коренастая, массивная, но с «красивой головой с правильными благородными чертами», с живыми, умными глазами. Ее жесты и голос не отличались женственностью. Вкусы тоже были скорее мужскими, так как она увлекалась боксом. Сосед, живущий этажом ниже, часто сетовал, наблюдая, как опасно раскачивается его люстра и слышны выкрики, подобные этому: «А теперь заходи с фланга и наноси удар в челюсть!»
Следует ли удивляться, что Гертруде были не чужды нетрадиционные сексуальные наклонности! Весной 1908 года она вступила в связь с Алис Токлас, тридцатилетней американкой из Сан-Франциско, которая выступала в роли ее секретарши. Позже Гертруде пришла забавная идея написать свои воспоминания, назвав их «Автобиография Алис Токлас» (Алис Токлас скончалась в Париже в 1967 году в возрасте девяноста лет). Мемуары Гертруды представляют собой большую ценность, так как в них уделено много страниц Пикассо, дружба с которым продолжалась до смерти Гертруды в 1946 году.
За несколько месяцев до встречи со Стайнами Пабло познакомился в «Проворном кролике» с компанией голландцев, среди которых были Ван Донген и Ван Рес; он помог им снять студию в Бато-Лавуар. Ван Донген и Пабло подружились, Ван Рес относился к Пикассо довольно прохладно. Позже Рес поделился с одним журналистом: «Этот испанец был ужасный, просто сумасшедший… Возможно, он был талантливым художником с богатым воображением, но его заботили только собственные интересы. Все мы были бедны как крысы и постоянно помогали друг другу, делились материалами для живописи, продуктами или небольшой суммой денег. И только Пикассо никогда ничего не давал»[67].
Иного мнения о Пабло был другой голландец, Том Схилперорт, и когда он получил приличное наследство, то пригласил Пикассо — естественно, на свои средства — провести несколько недель у него на родине в Шоорле на берегу моря. Он вернется оттуда с рисунками, акварелями и гуашами. Наиболее известна его Прекрасная голландка, девушка с восхитительными формами в стиле Рубенса, единственным предметом одежды которой был типично голландский кружевной чепчик. Она буквально во всем контрастирует с его обнаженными «голубого» периода. Без сомнения, она предвещает картину Две обнаженные женщины 1906 года (в настоящее время находится в Музее современного искусства в Нью-Йорке). Работы поражают массивностью — художник мог эволюционировать не иначе как путем шокирующего контраста, будто бросаясь из одной крайности в другую.
Познакомившись с Пикассо, Стайны стали часто приглашать его к себе на улицу Флерюс. Поначалу Пабло чувствовал себя несколько неловко. Однажды за столом Гертруда нечаянно дотронулась до его куска хлеба, и он тут же резко бросил: «Это мой хлеб», зло взглянув на нее. Сначала оторопев, Гертруда затем расхохоталась, а Пабло вслед за ней. Лед отчуждения был сломан. А когда Лео с очень серьезным видом стал показывать Пабло свою коллекцию японских эстампов, Пабло изобразил заинтересованность, но тут же шепнул хозяйке: «Я не переношу подобных вещей». С этой минуты между ними возникает молчаливый сговор. Кроме того, художник, стыдившийся своего отвратительного французского, чувствует себя намного комфортней с американкой, которая, следует признать, тоже не блистала французским. В любом случае, Пабло очарован Гертрудой, естественно, не в сексуальном плане — ценит ее ясный ум, властный характер и целеустремленность. Кроме того, ее сильное тело, лишенное женственности, заинтересовало художника: у него возникает желание нарисовать ее, столь далекую от классической красоты. Естественно, он не решается попросить ее позировать обнаженной, предлагая Гертруде написать ее портрет почти в полный рост, и она соглашается. Не для того ли Пикассо делает это, чтобы завоевать расположение и симпатию этой богатой и влиятельной покупательницы? Возможно. Более того, он пишет также портрет Лео и его племянника Аллана. Подобные мотивации, более или менее осознанные, конечно, сыграли свою роль. Но в то же время между Гертрудой и Пабло возникает своего рода взаимное восхищение и дружеское расположение, что оправдывает его действия.
С декабря 1905 года Гертруда несколько раз в неделю поднимается по склонам Монмартра в Бато-Лавуар, чтобы позировать Пикассо с невероятным терпением, так как художнику понадобится около восьмидесяти сеансов. Однако, закончив рисовать голову модели, Пабло столкнулся с неожиданной проблемой: «Я больше не вижу вас, когда смотрю на это!» — вдруг раздраженно воскликнул он, приходя в ярость. Ему кажется — все, что он нарисовал, плохо, никуда не годится. Он лихорадочно ищет чего-то еще и не находит. По его мнению, это полный провал. А между тем Гертруда, не понимая, что не нравится художнику в портрете, считает его успешно выполненным, завершенным. И они с братом, как всегда, с наступлением весны готовятся к отъезду во Флоренцию.
А Пабло, окончательно решившего остаться в Париже, порой охватывает ностальгия по Испании! Вот уже два года, как он покинул родину. И вновь возникает потребность хоть ненадолго вернуться к своим истокам.
Он принимает решение мгновенно. Тем более что затраты на поездку не являются больше проблемой. Стайны регулярно покупают его работы. Более того, в январе 1906 года Аполлинер приводит в мастерскую Амбруаза Воллара, который забирает почти все работы: двадцать полотен и гуаши, в основном те, что относятся к «розовому» периоду, — за 2 тысячи франков[68]. Воллар так загрузил такси картинами, что ему пришлось сесть рядом с водителем (что противоречит правилам пользования такси во Франции). Потрясенный увиденным, Макс Жакоб лишился дара речи и только схватил за руку Андре Сальмона, который сам растрогался до слез.
Возвращение в Испанию было не только инстинктивной потребностью Пабло вернуться к своим корням. После всего того, что произошло в Париже, у него возникло желание переосмыслить все это в спокойной обстановке, в одиночестве и избрать для себя направление, в каком следует двигаться дальше. Он решил побыть несколько дней в Барселоне, а затем отправиться в горы. Пабло покинул Париж 20 мая 1906 года.
С ним, разумеется, едет Фернанда. Она красива, элегантна, он гордится ею и хочет показать семье и друзьям, как одно из доказательств собственного успеха. Его родители, не зная, что она уже замужем, принимают ее как невесту сына. Пабло рад встрече с сестрой Лолой, братьями де Сото и Ревентосом, Каналсом, Мигелем Утрилло, Энрике Казановой. Он увидит всех, кроме Сабартеса, который отправился в Гватемалу, где надеялся заняться коммерцией. А на самом деле он преуспеет на журналистском поприще в Уругвае, а с Пикассо они увидятся только годы спустя.
После короткого пребывания в Барселоне Пабло покидает город и отправляется в Госоль, небольшую деревню в каталонских Пиренеях, изолированную от всего мира. Она находится на высоте 1500 метров, а воздух там настолько чист, что доктор Ревентос рекомендует его своим больным. Единственная сложность: пробраться в деревню можно только верхом на муле по узкой, извилистой тропинке над обрывом. Фернанда, под которой расслабились крепления седла, чуть было не сорвалась в пропасть, если бы ее не подхватил погонщик мулов. После восьмичасового утомительного путешествия они наконец добрались до места — огромные, причудливые скалы, соседствующие с каменными домами или руинами. Преобладание серого цвета и охры в этом почти лунном пейзаже делало его фантастическим. Картину оживляли лишь несколько овец и коз да доносившиеся крики орла, парящего в небе.
Здесь, вдали от цивилизации, Пикассо чувствует себя очень уютно, наслаждается жизнью, у него хорошее настроение. «В Испании, — вспоминала Фернанда, — я видела его совершенно иным, чем в Париже, — веселым, общительным, живым, остроумным, интересующимся всем окружающим и к тому же очень спокойным. Он буквально излучал какое-то счастливое сияние, так контрастирующее с его обычным состоянием и манерой поведения»[69]. Они остановились в единственной деревенской гостинице «Каль Тампанада», в комнате на втором этаже, расположенной над общим залом, где подавали еду на массивном деревянном столе, окруженном грубыми скамьями.
Фернанде здесь тоже очень нравилось, но, забыв, что это не Монмартр, она имела неосторожность появляться по утрам одетой по-домашнему и с сигаретой. Ревнивый Пабло не мог удержаться, чтобы не прикрикнуть на прохожих, которые останавливались перед гостиницей, внимательно разглядывая его спутницу.
Пабло проводил время с крестьянами, ходил с ними на охоту, с интересом слушал увлекательные рассказы бесстрашных погонщиков мулов.
[65] Щукин умер в Париже в 1936 году, его коллекция была национализирована в 1918 году и впоследствии распределена между Музеем изобразительных искусств им. А. С. Пушкина и Эрмитажем.
[66] Стайн Г. Автобиография Элис Б. Токлас Пикассо. Лекции в Америке. М., 2001. 1934.
[67] Журналист Adrian Venema. Richardson J. A Life of Picasso, Random House, 1991.
[68] Следует учесть, что за каждую картину Ренуара или Коро платили тогда в 4–5 раз больше.
[69] Olivier F. Picasso et ses amis. Stock, 1933.