— Берем его под арест? — предположил Донни.
— Не сразу. Сначала мы предлагаем ему все, чего бы он ни пожелал, только бы он не исполнил задуманное. Предлагаем деньги, работу, своих дочерей, все что угодно, лишь бы только он отказался от своей затеи. Самоубийство — табу на Земле.
— И что?
— А то, что сражение может быть табу здесь. А вдруг они предложат нам топливо в обмен на то, чтобы мы прекратили драться?
Лицо Донни выразило сомнение, но Фаня считал, что попробовать стоит.
Они протолкались к хранилищу через запруженный город. Вождь поджидал их, лучезарно улыбаясь своему народу, словно жизнерадостный бог войны.
— Вы готовы сражаться? — спросил он. — Или сдаетесь?
— Конечно, готовы, — сказал Фаня. — Давай. Донни!
Он размахнулся, и его бронированный кулак врезался напарнику в грудь. Донни удивленно наморщил лоб.
— Давай, идиот, ударь меня тоже!
Донни ударил, и Фаня пошатнулся. Через секунду они уже молотили друг друга, как пара кузнецов. Бронированные кулаки со звоном отскакивали от бронированных доспехов.
— Эй, полегче, — выдохнул Фаня, поднимаясь с земли. — Ты помял мне ребра. — Он ожесточенно хлестнул Донни по шлему.
— Прекратите! — крикнул вождь. — Эго отвратительно!
— Сработало, — проговорил Фаня. — А теперь давай я тебя задушу. Думаю, это поможет.
Донни послушно грохнулся на землю. Фаня сомкнул руки вокруг его бронированной шеи.
— Притворись, что у тебя агония, дубина!
Донни стонал и кряхтел, насколько мог убедительно.
— Сейчас же остановитесь! — проревел вождь. — Это же ужасно — убивать друг друга!
— Тогда позволь мне взять немного топлива, — сказал Фаня и сильнее сжал руки на горле Донни.
Некоторое время вождь обдумывал предложение. Потом покачал головой.
— Нет.
— Что?
— Вы чужаки. Можете продолжать свое постыдное занятие. Но наши святыни вы не оскверните.
Донни и Фаня с трудом поднялись на ноги. Фаня едва двигался: борьба в тяжелом космическом скафандре лишила его сил.
— А теперь сдавайтесь и снимайте доспехи, — сказал вождь, — или сражайтесь.
Тысячи воинов — а может, и миллионы, потому что каждую секунду прибывали все новые группы — начали скандировать боевой клич. Набирая силу, крик разлетелся по окрестностям и отразился от холмов, откуда на равнину стекали новые потоки туземцев.
Фаня нахмурился. Он не может отдать себя и Донни на милость касцеллианцев. А вдруг они зажарят землян на ближайший священный ужин? Через секунду он принял решение: идти за топливом напролом, и пусть чертовы болваны кончают с собой, сколько им вздумается.
Не чувствуя ничего, кроме злости. Фаня шагнул вперед и нанес удар бронированной перчаткой вождю в лицо.
Вождь упал, как подкошенный. Туземцы в ужасе попятились. Вождь проворно выхватил нож и поднес к горлу. И тогда рука Фани сомкнулась на его запястье.
— Слушайте меня, — хрипло выкрикнул Фаня. — Сейчас мы заберем топливо. Если хоть кто-то покончит с собой, или даже просто пошевелится, я убью вашего вождя.