— Пусть ваши выводы всегда плавно вытекают из предпосылок.
— За это я выпью, — согласился Нельсон Силверсмит. Оба с серьезным видом сделали по глотку апельсинового напитка. Поток машин за окнами бара медленно полз по Восьмой стрит на восток, где ему предстояло столь же медленно кружиться в Саргассовом море Вашингтон-сквера. Силверсмит прожевал кусочек сосиски, политый острым соусом.
— Полагаю, вы приняли меня за чокнутого? — поинтересовался незнакомец.
— Я ничего не предполагаю, — пожал плечами Силверсмит.
— Хорошо сказано. Меня зовут Теренс Магджинн. Пропустим вместе по стаканчику?
— Не откажусь, — согласился Силверсмит.
Минут через двадцать они уже сидели на покрытой обшарпанным красным пластиком скамье в закусочной Джо Манджери и обменивались приходящими в голову философскими откровениями, как и полагается незнакомцам, разговорившимся теплым октябрьским деньком в районе Гринвич-Виллидж — невысокий плотный краснолицый Магджинн в ворсистом твидовом пиджаке и долговязый тридцатидвухлетний Силверсмит со скорбным лицом и длинными нервными пальцами.
— Знаете, — внезапно сказал Магджинн, — довольно ходить вокруг да около. У меня к вам предложение.
— Так выкладывайте, — с апломбом потребовал Силверсмит.
— Дело вот в чем. Я руковожу некой организацией… для вас она должна остаться безымянной. Всем новым клиентам мы делаем интересное предложение. Вы получаете право на три совершенно бесплатных заказа — без всяких обязательств с вашей стороны. Назовите три пожелания, и я их выполню — если они в пределах моих возможностей.
— А что от меня потребуется взамен?
— Абсолютно ничего. Вы просто получите то, что хотите.
— Три заказа, — задумчиво произнес Силверсмит. — Вы подразумеваете три желания?
— Да, можете назвать и так.
— Тех, кто выполняет любые желания, называют волшебниками.
— Я не волшебник, — твердо заявил Магджинн.
— Но вы исполняете желания?
— Да. Я самый нормальный человек, исполняющий желания.
— А я, — заметил Силверсмит, — нормальный человек, эти желания высказывающий. Что ж, тогда мое первое желание таково: я хочу классную стереосистему с четырьмя колонками в комплекте с магнитофоном и всем прочим.
— У вас крепкие нервы, — произнес Магджинн.
— А вы ждали от меня удивления?
— Я ожидал сомнений, тревоги, сопротивления. Подобные предложения обычно воспринимаются с подозрительностью.
— Единственное, чему я научился в Нью-Йоркском университете, — сообщил Силверсмит, — так это сознательно подавлять недоверие. И многие соглашались на ваше предложение?
— Вы у меня первый за долгое время. Люди попросту не верят, что их не обманывают.
— В век физики Гейдельберга недоверие — не самая лучшая реакция. С того дня когда я прочитал в «Сайнтифик америкен», что позитрон есть не что иное, как электрон, путешествующий во времени в обратном направлении, я без труда верю во что угодно.
— Надо будет запомнить ваши слова и включить их в нашу рекламу. А теперь дайте мне ваш адрес. Я с вами свяжусь.
Три дня спустя Магджинн позвонил в дверь квартирки Силверсмита на Перри-стрит (пятый этаж без лифта). Он сгибался под тяжестью большого упаковочного ящика и был весь мокрый от пота. Его твидовый пиджак вонял перетрудившимся верблюдом.
— Ну и денек! — выдохнул он. — Обегал весь Лонг-Айленд, пока не отыскал для вас подходящий аппарат. Куда поставить?
— Да хоть сюда. А как насчет магнитофона?
— Занесу сегодня, только попозже. Вы уже обдумали второе желание?