Тайна Ла-Манша (= Тайна 'Нимфы'): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

 — Он долго отсутствовал?

 — Да нет. Минут пять, не больше. К трапу была прицеплена лодка. И когда он пришел, мы в нее сели, подплыли к "Нимфе", с той стороны, где открывается бортик. В общем, забрались мы на борт. Было это примерно в три часа ночи.

Реймонд остановился, и странное выражение мелькнуло на его глазах. Будто он сказал самому себе: "Ну вот, легкая часть позади, теперь начинается самое трудное". Френч насторожился. Не означала ли эта перемена, что Реймонд приготовился врать?

Надо сказать, до этого момента он говорил правду, Френч все время мысленно сопоставлял его показания с тем, что известно полиции. Интересно, что будет дальше?

 — Даже не знаю, как мне рассказывать о том, что было дальше, — наконец решился продолжить Реймонд, — потому что в это невозможно поверить. Могу только дать честное слово, что все именно так и происходило. У самого у меня нет на этот счет никаких объяснений. Могу только подробно все описать.

Он снова замолчал, и Френч подбодрил его кивком.

 — Когда мы поднялись на борт, Моксон сказал, что он устал от дороги, так долго пришлось сидеть за рулем, и что ему хочется выпить. Спросил, составлю ли я ему компанию. Я, разумеется, с радостью согласился. Выпили мы с ним по стаканчику и разошлись по своим спальным местам. По крайней мере, я точно отправился в каюту, где находилась предоставленная мне кровать.

Понимаете, есть одна штука, которая очень меня смущает. Даже не знаю, как это выразить. Когда я спал, мне снился странный сон. Но, может, на самом деле это был не сон? Тогда я думал, что мне это просто приснилось. Но теперь мне все больше кажется, что все происходило наяву. Кто-то меня разбудил и сунул мне стакан виски с содовой. По крайней мере, так мне сейчас кажется. Не могу сказать, кто это был, но тогда мне показалось, что Моксон. Кто же еще? Было это или мне только привиделось, не знаю. Думаю, что было. Но чтобы точно это вспомнить... нет, не могу.

 — Я понял, — сказал Френч, поскольку Реймонд ждал, как он отреагирует на его объяснения.

 — А потом началась вообще какая-то чертовщина, — покрутив головой, пробормотал Реймонд. — Проснувшись, я обнаружил, что лежу в каком-то другом месте, явно не в той кровати, на которой заснул. Кругом страшная темень, холодно, и постель почему-то жесткая, как камень. Голова у меня раскалывалась, как наутро после хорошей выпивки, во рту пересохло, и был отвратительный привкус. Я был не в состоянии даже пошевелиться, так и лежал, как какой-то мешок с костями, и довольно долго. Потом, видимо, меня снова сморил сон. Но когда я проснулся второй раз, мне удалось сесть, с трудом, конечно. И тут... и тут я увидел, что уже светло и что я лежу на склоне какой-то скалы, вернее на тропинке, пробитой в этой скале, которая ведет вниз, к морю. Да, это был берег моря, и местечко, прямо скажем, не самое райское. Вокруг — отвесные меловые скалы, куда ни посмотри, высоченные, в несколько сот футов высотой. Жуть! Потом я увидел, что тропинка идет откуда-то из ущелья или из небольшой долины. Я подумал, что это похоже на южную часть Фолкстона. Но тем не менее все вокруг было совершенно незнакомым.

Опять накатила ужасная слабость, и я долго отлеживался, потом собрался с силами и кое-как поднялся на ноги. Спускаться к морю было вроде бы незачем, и я стал карабкаться наверх. Вскоре тропинка вывела меня на довольно приличную дорогу, на которой по бокам были полоски с отпечатками от автомобильных шин. Который был час я не знал, так как часы мои остановились. Посмотрев по сторонам, я сообразил, что сейчас утро, причем очень раннее.

Реймонд снова умолк и вопрошающе взглянул на Френча, но тот тоже молчал, и он продолжил свой фантастический рассказ:

 — Я пошел по этой дороге, она становилась все лучше, а потом вообще сменилась нормальной, покрытой асфальтом. Я шел мимо каких-то домиков, совершенно неанглийского вида, вот тогда я и стал подозревать, что нахожусь во Франции. Но вокруг не было ни единой живой души, а постучаться к кому-нибудь я не решался. С какой стати мешать людям спать?

Я еле-еле тащился дальше, мимо маленькой деревушки, в конце концов вышел на голую равнину, она начиналась за скалами, прямо над ними. Почти сразу я наткнулся на дорожный столб, он был квадратной формы и с круглым набалдашником терракотового цвета, я такие раньше видел во Франции. Глянул я на этот столб и понял, что я и есть во Франции. На той стороне, что смотрела на меня значилось: Фекан, четыре километра. На другой стороне было написано: Дьепп, шестьдесят один километр.

По этой, "географической", части повествования Френч не мог предъявить арестованному никаких претензий. Он прекрасно помнил этот столб с указателями на въезде в Сеннвиль.

 — Я был наслышан, что Фекан очень приятный город, решил двинуть туда. Самочувствие мое постепенно улучшалось, вот только страшно хотелось пить, я мечтал о горячем кофе. В конце концов я добрел до Фекана. Зашел в какую-то гостиницу и заказал завтрак, совсем легкий.

 — А откуда у вас были французские деньги? Вы же заплатили за еду?

 — Обменял на всякий случай пять фунтов, когда Моксон сказал, что предстоит проездка во Францию. — Чуть помешкав, он признался: — Вы не представляете, в какой я был растерянности, это просто невозможно передать на словах. В том, что мне подсыпали какую-то дрянь в стакан, я уже не сомневался, что-то вроде наркотика или снотворного. Но я никак не мог понять почему. Наверное, это Моксон постарался, подумал я. Наверное, он в первый раз, когда мы вместе с ним пили, что-то добавил. Но зачем ему это было нужно? Я не мог найти ни единой причины.

Выпив кофе, я стал соображать немного лучше. Попросил газету, а когда ее открыл, то мне стало здорово не по себе. На первой странице в правом углу было выведено: пятница. Поначалу я решил, что это старая газета, недельной давности, потом понял, что нет, она совсем свежая. Я не верил собственным глазам. Спать я лег поздней ночью в среду, или, если угодно, ранним утром в четверг. И произведя нехитрые подсчеты, я понял, что проспал двадцать четыре часа, то есть целые сутки! Вот тогда-то я впервые и усомнился в том, что тот странный сон действительно мне приснился. Элементарная логика подсказывала, что меня разбудили. Специально. Чтобы дать мне еще порцию виски со снотворным.

Френч вдруг ощутил знакомое чувство разочарования, которое так часто настигало его в тот самый момент, когда все вроде бы уже прояснялось. Поистине роковая история и роковое для него дело! Пока что в истории Реймонда не было ни одного сомнительного эпизода. Если так пойдет и дальше, будет очень трудно его расколоть. Похоже, он действительно говорил чистую правду. Но если его показания окажутся абсолютно искренними, то самая надежная линия расследования опять приведет в тупик. Нет, конечно же он не желал зла этому парню, но когда все твои скудные улики, добытые с таким трудом, рассыпаются в прах, тут кто угодно впадет в отчаяние. Но в этот момент приунывший инспектор вспомнил про маскировку и немного воспрянул духом. Пусть попробует объяснить все эти фокусы с переодеванием и с краской для волос.

 — Значит, кому-то непременно было нужно вывести меня из строя. Чем больше я об этом думал, тем меньше что-либо понимал. Стал не спеша, почти машинально, листать газету, и тут получил второй шок, теперь уже самый настоящий, такой, что страшнее не бывает. Там была заметка о том, что "Нимфа" была найдена посреди Канала и что на борту ее обнаружены тела Моксона и Дипинга! То есть трупы! Вы только себе представьте!

Меня охватил ужас. Описать это невозможно, я даже не стану пытаться. Чем больше я думал об убийствах, тем больше осознавал всю чудовищность происшедшего. И нелепость, да-да, нелепость. Я ничего не мог понять. Как на борту "Нимфы" очутился Дипинг? И каким образом меня, наоборот, выкинули с борта? Кто совершил эти убийства? Как убийцам удалось сбежать? Ни на один вопрос у меня не было ответа, хотя бы приблизительного.

Больше всего мне не давал покоя временной фактор. Было очевидно, что я не мог валяться на той тропинке целый день, меня бы кто-то наверняка заметил. Значит, меня туда определили не раньше, чем в четверг вечером. Но тогда, спрашивается, где же я был в четверг? На "Нимфе" я быть не мог, поскольку она оказалась под командованием помощника капитана парохода "Чичестер". И опять-таки в голове моей не было ни единого проблеска, ни намека на объяснение.

Как ни странно, инспектор, до меня очень долго не доходило, в каком щекотливом положении оказался я сам. Я решил первым же пароходом возвратиться в Лондон и даже спросил у гостиничной прислуги, как мне попасть в Дьепп. Они посоветовали мне сесть на автобус, и только поджидая этот самый автобус, я постепенно начал соображать, во что я вляпался. Ну кто поверит всем этим моим россказням про непонятные перемещения во времени и пространстве?! Восстановив в памяти, эпизод за эпизодом, свое приключение, я запаниковал. Я понял, что мне никто и никогда не поверит. Тем более что мне абсолютно нечем было подтвердить свой рассказ, ни единым фактом. Зато свидетельств моей причастности к преступлению было более чем достаточно.

Я отплыл из Фолкстона на "Нимфе", я знал, что проверить это будет проще простого. Я оказался во Франции, то есть, если рассуждать логически, получается, что я туда сбежал, чтобы скрыться. Разве кто-нибудь поверит, что я скрылся там просто так? Что предварительно не укокошил двух человек? Да никто не поверит, в этом даже не стоило сомневаться! Было от чего прийти в отчаянье.

Именно страх, инспектор, заставил меня совершить первую ошибку. Я был убежден, что меня непременно обвинят в совершении убийств и отправят в тюрьму. Я ни разу не подумал о том, что можно попробовать оправдаться. Я совсем потерял от страха голову.

Френчу стало совсем тоскливо. Его надежная версия рассыпалась прямо на глазах.

 — Пожалуйста, продолжайте, — только и сказал он.

 — Я доехал на автобусе до Дьеппа. И решил, что нужно каким-то образом постараться исчезнуть. Купил французскую одежду и коричневую краску для волос. Потом долго болтался по Морскому вокзалу, там заперся в туалете и покрасил волосы. Теперь я стал шатеном. После я болтался уже по пристани, ну и услышал случайно, как лодочник кому-то говорит, что на трампе "Щегол", который пришвартован ближе к краю бухты, требуются люди. Я сразу помчался туда и наткнулся на капитана, который как раз вышел прогуляться по берегу. Я тут же сочинил душераздирающую историю о том, как меня облапошил шулер, и я просадил в казино все деньги. Старик по доброте своей включил меня в состав команды и поставил в известность старшего механика. Так я и вышел в море. Вот, собственно, и все. По-моему, я ничего не упустил.

 — А что вы собирались делать? Я имею в виду, потом.