Кира присела на корточки у воды, опустила в нее палец. Вода была теплая и словно бы густая. Кира вытерла палец о подол платья, и все-таки через минуту он покрылся беловатым налетом.
Они брели под палящими лучами, уже сами не зная куда.
— Хоть бы птица какая пролетела! — пробормотала Кира.
Ничего живого не было вокруг — унылая пустота. Никто не бегал, не летал, не пел, не стрекотал. Вероятно, в земле жили суслики и полевые мыши, но и они попрятались от жары в норы. Да жили ли здесь и суслики-то?
Вдруг Валя встрепенулась:
— Лесополоса!
Серели в стороне не то кусты, не то низкорослые деревья.
Девочки прибавили шагу, бежать они были не в силах.
— И тут обман! — мрачно проговорила Валя.
— Но все-таки хоть не мираж, — сказала Кира.
Огромные, с добрый куст ростом, заросли чертополоха. Тени эти чертополошьи великаны не давали. Может быть, в самой гущине и была скудная тень, но забираться туда нечего и думать: исколешься, занозишься.
Перила мостика. Мостик? Значит, речка?
Что протекало в этом пологом овражке осенью и зимой — речушка ли, ручей — неизвестно. Сейчас почва была твердая, морщинистая, растрескавшаяся и напоминала кожу слона. Лишь под серединой моста притаилась жалкая лужица. Чтобы оказаться в тени, надо было забраться в эту лужицу.
Все-таки они полезли под мостик, притулились на краю болотца.
— Если бы мы не надели белые платочки, давно бы умерли, — хрипло сказала Валя. — Замки! И зачем только я поддалась на твои уговоры!
— Сейчас что уж об этом говорить… А эти зверюшки нас не заедят? — Кира брезгливо поморщилась. — Ой, а что это они делают?
Стайка маленьких мух сновала над болотцем. Мухи опускались на воду, бегали и скользили по ней, снова взлетали и снова садились. Ни одна из мушек не села на девочек, даже не задела их ни разу.
— На коньках катаются, — с удивлением сказала Кира. — Ну точь-в-точь. Надо же!
Мушки, и правда, будто весело катались на коньках. Поверхность воды, насыщенная болью, была достаточно плотна для мушиных лапок. То, что мушки скользили, как по льду, неудивительно. Поражала четкая стройность их бега. Мушки становились ровными рядами и все вместе быстро катились в одну сторону. На мгновение останавливались и также согласованно, все одновременно, катились в другую. Потом направление почему-то менялось: мушиная стая неслась, скользила уже иначе. Но ни одна мушка не выбивалась из строя.
— Чудеса! — прошептала Кира. — Тренировки у них, что ли, такие? Наши бы ребята на физкультуре так здорово! Зарисовать бы, да пальцы у меня не шевелятся.
Все-таки она развернула тетрадку. Всю дорогу Кира ее тащила с заложенным в тетрадку карандашом, хотела зарисовать воздушные замки. Неловкое движение — карандаш выскользнул, упал на землю и… провалился в трещину.
— Ну-у! — Кира заглянула в трещину. Карандаша и след простыл, почва проглотила его.
— Если бы у нас были спички, — уныло проговорила Валя, — мы могли бы зажечь костер. Чтобы нас нашли.
— А где бы мы хворост взяли?
— Мостик этот подожгли бы.
— Мостик, может, зимой нужен. Ведь зачем-то его тут построили. Да при таком солнце пламени костра не было бы, пожалуй, видно… Пойдем. Все равно тут тени нет.
— Мне вот-вот станет дурно. — Голос у Вали был совсем сонный. — В обморок упаду…
— Нет, уж лучше не падай. А то я буду приводить тебя в чувство водой из этого мушиного протухшего болотца. — Кира старалась говорить шутливым тоном, но смотрела на подругу с беспокойством. Помогла ей подняться.
Они поплелись дальше. Солнце слепило глаза. Хоть бы какой ветерок подул! Опять куст чертополоха. Теперь уж не обманешь! Видим, что не дерево.
И вдруг Валя остановилась и… опустилась на землю.