Знаменитые собаки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Что ж это была за собака? И какова ее история? Почему она получила такую кличку? Когда в 1859 г. происходил бой в том селении, где жили хозяева собаки, то австрийцы, занявшие это селение, были вытеснены французами. Пули сыпались градом, ядра прыгали, разрушая все, встречавшееся им на пути, и в довершение бедствия австрийцы, отступая, поджигали дома, в которых не могли удержаться.

В самом разгаре опасности будущий Сольферино, которому предстояло выдержать впоследствии бесстрашно огонь на поле битвы, не зная, куда деваться, укрылся в ряды зуавов, где был в совершенной безопасности. После сражения собака стала ласкаться к французским солдатам. Они, прельстившись ее ласковым видом, накормили ее и оставили у себя. С этой поры собака уже не отставала от них. Ее начали обучать, и вскоре военное воспитание ее так усовершенствовалось, что не оставляло желать ничего большего.

Однако солдаты хотели употребить на что-нибудь полезное ее прекрасные способности: они вздумали из этой собаки сделать особого рода маркитанта. Тогда они снарядили ее так, как было сказано выше, но только в погребцах у седла находились не закуска и не напитки, а свернутые в трубку полотняные бинты для первой перевязки раненых на поле битвы до прибытия врача из походного лазарета. Тут же, в ящиках, находились и укрепляющие средства на случай обморока.

Верный Сольферино находился всегда подле готовых к сражению зуавов, и по первому знаку, по первому призыву собака быстрым бегом неслась туда, где требовалось ее присутствие на поле битвы.

Зуав, на обязанности которого лежала забота о Сольферино в мирное время, прохаживаясь с ним по улицам Парижа, рассказывал всем желающим послушать о подвигах этого умного животного.

Пленник Св. Елены в скучные дни своего заточенья любил вспоминать свое славное прошлое.

Граф Лас Казес, сопутствовавший Наполеону I в его заточении и возвратившийся оттуда в 1816 г., издал потом «Дневник Св. Елены». Вот что мы можем прочитать в этом дневнике. Вспоминая о своих великих подвигах в Италии, Наполеон I однажды рассказал следующее.

«Была прекрасная, безмолвная лунная ночь. В сопровождении нескольких товарищей я переходил поле битвы, с которого не успели еще убрать мертвых. Вдруг собака выскочила из-под одежды одного трупа, бросилась к нам и почти в ту же минуту с грустным воем возвратилась на прежнее место; она по очереди то лизала лицо своего хозяина, то бросалась к нам; она как будто просила о помощи и в то же время домогалась мести».

«Расположение ли духа в эту минуту, — продолжал император, — или место, час, ночное время, действие само по себе или, наконец, я не знаю что, но дело в том, что ничто ни на одном поле битвы не произвело на меня подобного впечатления!..

Я невольно остановился и смотрел на это зрелище. У этого человека, думал я, есть, может быть, друзья в лагере или в его роте, а он лежит тут, покинутый всеми, кроме его собаки!..

Какой назидательный урок дает нам природа посредством этого животного! Что такое человек! И как объяснить тайну его впечатлений! Я без душевного волнения назначал сражения, которые должны были решить участь целой армии; я хладнокровно видел исполнение приказаний, влекущих за собою погибель многих из нас, а тут я был взволнован, я был растроган криками и горем собаки!

Верно то, что я в эту минуту был снисходительнее к просьбе неприятеля, я лучше стал понимать Ахиллеса, отдающего тело Гектора плачущему Приаму».

Во время Итальянской войны (окончившейся при Сольферино в 1859 г.) один полк французских солдат сел на суда в Алжире, чтобы отправиться в Геную, но при этом представилось следующее затруднение.

Было строго запрещено брать на суда собак; загоревали солдаты, имевшие любимых собак. Трудно было обмануть бдительность начальства.

Известно, что при переходе на судно солдаты идут следом друг за другом, по выкличке; почти не было никакой возможности перейти на судно незамеченным, однако придумали следующее средство, чтобы переправить собак.

Барабанщики разобрали свои барабаны и спрятали в них лучших и, разумеется, самых крошечных собачек испанской породы.

Туту попала в это число за свои заслуги и по своему росту. Эти бедные животные, свернувшись клубочком, едва дышали спертым воздухом, проходившим в небольшие отверстия, находившиеся возле веревочек, натянутых на ослиную кожу.

Полк выступил. По обыкновению по доске проходили без музыки. При такой отправке идут вольнее и каждый барабанщик или трубач, вместо того чтобы идти впереди полка, становится в свою роту. Но полковнику захотелось проститься с Африкой при звуках музыки.

Дали приказ всем трубачам и барабанщикам стать впереди колонны и сыграть веселую пьесу. Можете себе представить, какое лицо сделали барабанщики, имевшие в барабанах собак. Заиграли одни трубы; полковник удивляется и требует, чтобы им аккомпанировали и барабаны, но барабанщики стоят неподвижно. Полковник сердится. Надобно повиноваться! Множество народа прощалось с солдатами громкими восклицаниями «виват!» Самое приличное прощанье с людьми, идущими навстречу смерти. Старший барабанщик, заметив, что полковник нахмурился, понял, что шутить нельзя… по данному знаку начинается барабанная дробь.

Но, о удивление! Среди барабанного правильного боя раздается страшный вой собак. Начинают осматриваться — ничего не видно. Барабанщики, раз начавши, не останавливаются, и чем громче раздается лай, тем сильнее они барабанят; это был просто адский шум.

Все начали отыскивать воющих собак, но их нигде не было видно. Наконец, к общему изумлению, выпадает из одного барабана собака и, перевернувшись, стремглав убегает; испуганная до безумия, она прорвала когтями кожу барабана, чтобы выскочить вон.

Зрители начали хохотать до упаду.

Офицеры поняли, что это значило, но сделали вид, что ничего не замечают. Барабаны смолкли, и так дошли до набережной. Но весть о происшедшем уже достигла судна прежде прихода батальона. Поэтому, как скоро подходил барабанщик, его заставляли барабанить; если раздавался лай, спрятанную собаку выпускали из заключения и прогоняли на берег.

Одна только собачка попала на судно, Туту! Она не шелохнулась, она не пискнула. Туту лежала смирнехонько!

Во время войны французов с китайским императором одна собака, принадлежавшая жене пекинского мандарина, целый день ела лакомства, которыми наделяла ее молодая ее хозяйка. Вышедши однажды из дома, она прельстилась военной ловкостью одного из французских тамбур-мажоров и пошла за ним в полковую квартиру. Полковой обед не понравился собаке, и ей стало жаль лакомств жены мандарина. Но так как она не знала улиц в таком большом городе, как Пекин, то, боясь попасть в худшие руки, примирилась поневоле со своей судьбой.

Наступило время выступления французских войск. Собака, которой согласно ее происхождению дали имя Пекин, полюбила военную жизнь. Она была везде: на парадах, при обеде и ужине, при работах, даже в музыке она хотела принимать участие, вытягивая самую высокую ноту, когда раздавался звук трубы.

За любовь, которую солдаты оказывали Пекину, он платил им такой же любовью. Он действительно сделался полковой собакой. Вот пришло приказание садиться на суда. По уставу присутствие собак на судне не допускается. Что делать? Красивому тамбур-мажору пришла в голову мысль запрятать Пекина в свою мохнатую шапку. Как могла уместиться там собака — непонятно!.. Однако это было так. Когда на море собака была выпущена, то капитан хотел бросить ее за борт. Его упросили, и Пекин был спасен.

Итак, Пекин явился в Париже. Хозяин собачки, получив отпуск, вздумал жениться, а невеста его ненавидела собак.

Любовь взяла верх над дружбой, и Пекин был продан в табачную лавку, где новый хозяин тотчас выучил собачку держать в зубах трубку.