и, соблюдая деликатности науку,
оставив телефон, ушёл. И я тогда
подумал, что и он почуял нечто,
что связывает нас несуетливо
и делает общение счастливым,
хотя от одиночества не лечит.
Потом стихи и зал на много мест,
и музыки гитарной легкий крест,
аплодисменты и автографы, усталость,
цветы -- вот всё, что в памяти осталось.
Машина, Брайтон, ужин, толстый Авербух,
снотворное, постель... Я слеп и глух.
А утром самолёт до Сан-Франциско
и тридцать городов -- мой путь неблизкий.
19
Бог есть. Пришли иные времена.
Когда-то нас на привязи держали,
а нынче я лечу в любые дали,
где забывается и время, и страна,
в которой мы не очень плохо жили.
Теперь пришла совсем другая власть.
Морока наша с ней не прервалась.
И нынче из народа тянут жилы.
Но слава эмиграции! Евреи,
как птицы, разлетясь по белу свету,
мне подарили всю планету эту
за исключеньем Северной Кореи.
Теперь любой артист или писатель,
любой духовных ценностей создатель
талантливый хоть сколько, хоть чуть-чуть,