Призрак с Кейтер-стрит: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я не знаю. — Лицо матери слегка расслабилось; сама мысль об этом пришла ей в голову впервые. — Я никогда не думала о жизни бедных. Но викарий уверяет нас, что они бедствуют, и мы должны полагать, что он знает это наверняка.

— Даже если он нам совершенно не нравится.

— Шарлотта, пожалуйста, не дерзи. — Но никакой строгости в ее голосе не звучало. Сама того не желая, Шарлотта попала в точку и поняла это. Мать не обиделась на нее, она рассердилась на себя.

Шарлотта послушно вышла из комнаты и отправилась наверх. Она решила закончить шить одеяла — когда-нибудь это должно быть сделано.

Чай сервировала Дора, девушка из кухни, в одной из дальних комнат. Чаепитие было самой непредсказуемой процедурой. Оно всегда начиналось в четыре часа и всегда (когда они были дома) в той же комнате с бледно-зеленой мебелью, с большими окнами с видом на газон. Сейчас окна были закрыты, несмотря на то что яркие косые лучи весеннего солнца освещали траву и последние желтые нарциссы. Это был крошечный сад — небольшой, несколько ярдов, газон, маленькая клумба с цветами и одинокая тонкая березка около стены. Больше всего Шарлотте нравились розы, которые цеплялись за старую кирпичную стену и карабкались вверх. Целое лето с июня по ноябрь было украшено ими, старыми розами. В грозу они раскидывали в беспорядке свои ветви, покрывая почву под собой ковром из листьев и лепестков.

Непредсказуемой была компания, которая собиралась к чаю. Либо они приглашали кого-то и тогда усаживались вокруг гостя на неудобные стулья в другой удаленной комнате и вели какие-то неуклюжие разговоры; или к кому-то из домочадцев гости приезжали сами. Сара была знакома с одной супружеской парой, чьи разговоры Шарлотта находила неописуемо скучными. Друзья Эмили были немного лучше: они обсуждали всякие романтические дела, фасоны и кто за кем ухаживал.

Большинство маминых друзей были холодны, чопорны, говорили с полным осознанием своей правоты, но там было, по крайней мере, двое, чьи воспоминания Шарлотта любила слушать… воспоминания о старых обожателях, которые давно погибли в Крыму, Севастополе, Балаклаве в кавалерийских атаках, а также о тех немногих, которые возвратились с поля битвы. Также они рассказывали со смесью обожания и неодобрения о Флоренс Найтингейл[4], «такой неженственной, но вы должны уважать ее за смелость, моя дорогая. Не леди, но англичанка, которой мы все должны гордиться!».

Бабушкины друзья интересовали Шарлотту даже больше. Не то чтобы они нравились ей, разве что немногие. Это были необыкновенные, постоянно несогласные друг с другом старые леди. Но миссис Селби было уже за восемьдесят, и она могла помнить Трафальгарские события, смерть лорда Нельсона, черные ленты на улицах, рыдающих людей, черные рамки в газетах. Она утверждала, что все это помнит. Она часто говорила о Ватерлоо и великом герцоге, о скандалах императрицы Жозефины, о возвращении Наполеона с Эльбы и о его ста днях. Большую часть рассказов она подслушала в гостиных, таких же, как эта, может быть, более аскетичных, с меньшим количеством мебели, светлее, в стиле новой классики. Тем не менее это волновало Шарлотту острее, чем окружающая реальность.

Но сейчас был 1881 год, время, далекое от тех событий и наполненное иными событиями: смертью мистера Дизраэли, газовыми фонарями на улицах, женщинами, принятыми в Лондонский университет… Королева стала императрицей Индии, и ее империя распространялась во все уголки земли. Джеймс Вольф и равнины Авраама, Роберт Клайв и Уоррен Гастингс в Индии, Ливингстон в Африке и Зулусская война стали уже событиями истории. Альберт, принц-консорт, умер от тифа уже двадцать лет назад, Гилберт и Салливан уже написали несколько опер, таких как «Фрегат ее величества „Пинафор“».

Сегодня навестить маму пришла миссис Винчестер. Она, конечно, скучная; зато здесь тетя Сюзанна, и это превосходно. Она была младшей папиной сестрой. На самом деле ей только тридцать шесть лет, она на девятнадцать лет моложе папы и лишь на десять лет старше Сары. Тетя Сюзанна больше была похожа на кузину. Они не виделись долгих три месяца. Ее не было в Лондоне, она уезжала в Йоркшир.

— Вы должны рассказать мне об этом, моя дорогая. — Миссис Винчестер наклонилась немного вперед, и на ее лице отразилось любопытство, а также высокомерная уверенность в том, что каждый должен рассказывать ей обо всем. — Кто такие Уиллисы? Вы должны рассказать мне… Я обнаружила, что моя память сейчас не так хороша, как я бы того хотела. — Она приняла выжидательную позу, подняв бровки.

Сюзанна была персоной постоянного интереса — ее приезды, отъезды, а особенно намеки на романтические истории или, еще лучше, на скандалы. Она обладала всеми необходимыми качествами для этого. Сюзанна вышла замуж в двадцать один год за джентльмена из хорошей семьи, и через год, в 1866-м, он был убит во время бунта в Гайд-парке, оставив ей солидное состояние в хорошо налаженном деле. Сюзанна была еще очень молода и необыкновенно красива, но до сих пор не вступила в новый брак, хотя, без сомнения, предложений было огромное количество. Мнения разделились. Одни считали, что она до сих пор горюет по убитому и, подобно королеве, никогда не оправится от своего горя; другие настаивали, что ее замужество было очень болезненно для Сюзанны, и у нее даже мысли не возникало о повторении этого опыта.

Шарлотта верила, что истина лежит где-то посередине. Будучи однажды замужем, Сюзанна удовлетворила требования семьи и общества, и при этом у нее не было желания снова связывать себя — по крайней мере, до тех пор, пока она не почувствует истинной потребности в браке, чего, однако, еще не случилось.

— Миссис Уиллис — кузина со стороны моей матери, — ответила Сюзанна с легкой усмешкой.

— Конечно, — миссис Винчестер откинулась в кресле. — А что делает мистер Уиллис? Молится? Мне интересно знать.

— Он священник в деревенской церкви, — терпеливо ответила Сюзанна. Ее ироничный взгляд встретился с насмешливым взглядом Шарлотты.

— О! — Миссис Винчестер постаралась скрыть разочарование. — Как мило. Я полагаю, вы принимаете большое участие в делах вашего прихода? Мне кажется, наш дорогой викарий был бы очень рад услышать о вашей благочинности. И бедная миссис Абернази… Думаю, это отвлечет ее от грустных мыслей, когда она услышит о деревне и о бедных.

Шарлотта не понимала, почему деревня и бедняки могут успокоить кого-либо и, в первую очередь, миссис Абернази.

— Да-да, — оживилась мама. — Это великолепная идея.

— Вы должны принести ей варенье, — добавила бабушка, кивая головой. — Всегда приятно получать варенье. Значит, люди беспокоятся о тебе. А люди сейчас не такие внимательные, как были во времена моей молодости. Они стали жестокими, совершается много преступлений. И такая развязность… Женщины ведут себя, как мужчины. Хотят то, что им не положено. Скоро у нас и куры закукарекают.

— Бедная миссис Абернази, — согласилась миссис Винчестер.

— Она была больна? — спросила Сюзанна.

— Как же иначе! — воскликнула бабушка. — А чего ты ожидала, дитя мое? Вот что я постоянно говорю Шарлотте. — Она посмотрела на внучку, буквально пронзив ее взглядом. — Что ты, что Шарлотта — обе одинаковы! — На этот раз обвинение было нацелено на Сюзанну. — Я уже отчитала Кэролайн за Шарлотту. — Она отмахнулась от своей невестки пухлой маленькой ручкой. — Но, наверное, я вряд ли могу упрекать ее за тебя. Ты, должно быть, дитя времени. Твой отец был недостаточно строг с тобой. Но ты хотя бы не читаешь эти ужасные газеты, которые приходят в этот дом. Я родила тебя слишком поздно.

— Мама, я полагаю, что Шарлотта читает не так уж много газет, как ты думаешь, — вступилась за Шарлотту Сюзанна.

— Сколько раз нужно читать одно и то же бумагомарание, чтобы оно навредило? — спросила бабушка требовательным тоном.

— Мама, они все разные.

— Откуда ты знаешь? — Бабушка была быстрой, как фокстерьер.

Сюзанна продолжала оставаться хладнокровной, и только лицо ее сильно побледнело.

— Мама, они печатают новости, которые каждый день разные.

— Ерунда! Они пишут про преступления и скандалы. Грех не изменился с тех пор, как Господь Бог допустил его в Эдемском саду.

[4] Флоренс Найтингейл (1820–1910) — британский общественный деятель, сестра милосердия.