Шарлотта надела плащ и шляпку, затем пошла вниз на кухню забрать крем.
— А, мисс Шарлотта. — Миссис Данфи дала ей аккуратно упакованную корзинку со сложенной салфеточкой сверху. — Яичный крем там, в миске; кроме того, я положила маленькую кастрюльку с бульоном и немного варенья. Бедняжка… Надеюсь, вскоре она почувствует себя лучше. Слишком много испытаний для нее. Такая трагедия! Она знала всех этих девочек. И она так много старается для бедных и для всех вокруг… Ни секунды передышки. Пришло время, чтобы кто-то проявил к ней хоть немного доброты.
— Да, миссис Данфи. Спасибо. — Шарлотта взяла корзинку. — Я знаю, она будет очень благодарна.
— Передайте ей мои наилучшие пожелания. Хорошо, мисс Шарлотта?
— Обязательно.
Девушка повернулась, чтобы уйти, и неожиданно почувствовала ледяной страх. Она увидела на краю стола длинную тонкую проволоку с ручкой на одном конце. Холодная дрожь пронзила ее тело, словно еще недавно кто-то держал эту вещь в руках, затягивая ее на чьем-то горле…
— Миссис Данфи, — она заикалась, — к-к-ак… это… ради бога… называется?
Миссис Данфи проследила за ее взглядом.
— О, мисс Шарлотта, — сказала она, улыбаясь. — Что случилось? Это обычная проволока для резки сыра. Боже, благослови меня! Если бы вы любили готовить, вы бы знали это. А вы что подумали?.. О, матерь всех святых! Вы подумали, что это проволока душителя? О, боже мой! — Она с шумом уселась. — Почти в каждой кухне есть такая штука. Нарезает сыр аккуратно и чисто, лучше, чем нож. Нож прилипает к сыру. Мисс Шарлотта, вы собираетесь идти одна? Через час или два уже будет темно.
— Я должна идти, миссис Данфи. Миссис Преббл больна, и, кроме этого, мы хотим узнать о приготовлениях к похоронам миссис Сары.
Лицо миссис Данфи вытянулось. Шарлотта испугалась, что собирается расплакаться, поэтому она похлопала ее по плечу и быстро ушла.
На улице было холодно и влажно, и Шарлотта старалась идти быстро, насколько могла. Плащ ее был плотно запахнут, воротник — поднят, чтобы прикрыть горло. Дождь прекратился, как только Шарлотта повернула за угол на Кейтер-стрит, но небо по-прежнему было затянуто тяжелыми тучами.
Когда Шарлотта подошла к дому Пребблов, служанка впустила ее и сразу же провела в спальню Марты. В комнате было темно, она оказалась вся заставлена мебелью. Очень неуютная, комната выглядела полной противоположностью ее собственной, с картинками и украшениями на стенах, с множеством книг с рисунками, воспоминаниями детства.
Марта сидела в кровати, опираясь на трактат проповедей Джона Нокса.[8] Ее лицо осунулось; она выглядела так, будто только что очнулась от кошмарных снов. Когда Марта увидела Шарлотту, то улыбнулась, хотя это стоило ей больших усилий.
Шарлотта присела на кровать и поставила корзинку рядом с миссис Преббл.
— Я с большим сожалением узнала, что вы больны, — искренне сказала она. — Я принесла вам немного угощений. Надеюсь, они вам понравятся. — Она вынула салфетку из корзинки, чтобы показать, что было внутри. — Мама и Эмили передают вам наилучшие пожелания, и миссис Данфи — вы знаете, наша кухарка — говорила, как много вы делаете для всех вокруг.
— Очень благородно с вашей стороны. — Марта снова попыталась улыбнуться. — Пожалуйста, поблагодарите ее за меня и, конечно, вашу матушку и Эмили.
— Могу ли я что-то сделать для вас? — предложила Шарлотта. — Вы хотите что-нибудь? Может быть, нужно написать письма? Любое небольшое дело, в котором я могу вам помочь.
— Ничего не могу придумать.
— Вы позвали доктора? Вы выглядите очень бледной.
— Нет, мне не хочется его беспокоить.
— Вы должны. Я уверена, он отнесется к этому не как к беспокойству, а скорее как к своему долгу.
— Обещаю вам, если я вскоре не поправлюсь, то пошлю за ним.
Шарлотта переставила корзинку на пол.
— Мне не хотелось бы упоминать об этом — вы и так сделали очень много для нас, — но мама хотела бы узнать, какие еще приготовления к похоронам Сары должны быть сделаны со стороны церкви.
Лицо Марты неописуемо исказилось, и Шарлотту пронзило чувство, что она нечаянно затронула какой-то глубокий болезненный нерв.
— Не беспокойтесь. Пожалуйста, скажите вашей матушке, что все сделано. К счастью, я не была больна до тех пор, пока не закончила все дела.
— Вы уверены? Мне кажется, нужно было проделать очень многое. Надеюсь, вы заболели не потому, что так трудились для нас.
— Не думаю. Но это было самое меньшее, что я могла сделать. Нам следует… хорошо… — ее голос напрягся, она облизала губы, — заботиться об ушедших. Они уже в другом мире. Там забываются требования плоти, они поднимаются на справедливый суд и, омытые кровью Христа, будут возлежать избранными у ног Бога вечно. Грехи будут прощены.
Шарлотта была растеряна. Она не знала, что ответить, хотя казалось, что Марта говорит скорее сама с собой, чем с Шарлоттой.
[8] Джон Нокс (ок. 1510–1572) — крупнейший шотландский религиозный реформатор XVI века, заложивший основы пресвитерианской церкви.