Краткий перерыв вновь сменялся бешеной лосиной рысью по осеннему лесу. Животины словно от огня бежали, только успевай держаться. Хорошо, что мне хватило ума вернуть Эграссе его красту. Вряд ли в компании дриад нам что-то угрожало, так что нужды в оружии не было, а после того как эльф взял у меня копье, удерживаться на лосе стало гораздо проще
Останавливались лишь в сумерках, да и то это было желание дриад, а не лосей. Мне показалось, что наши рогатые лошадки, дай им волю, смогли бы бежать без устали пару деньков и никакая темень их, похоже, нисколько не смущала.
Костер горел, Мумр тихонько наигрывал на дудочке. Я уже и думать забыл о том, когда последний раз слушал игру Фонарщика. Дриады, впрочем как и лоси, исчезли в ночном лесу, предоставив нас самим себе. Солнечный Зайчик сказала, что они будут неподалеку, так что нам нечего волноваться.
– Куда они уходят? – спросил Угорь, когда незатейливая мелодия дудочки окончательно затихла.
– Дриады уходят разговаривать с лесом, – немного помолчав, ответил Эграсса. – Узнают новости, советуются, может, еще что-нибудь. Не знаю... Ни мы, ни орки так и не научились слушать лес. Так что мне нечего вам рассказать. Может, Кли-кли знает больше.
– Да нет. Я знаю столько же, Эграсса. С лесом могут разговаривать лишь его Дочери. Ну и флини... иногда. Наши старики говорят, что раньше гоблины могли разговаривать с Заграбой, но это в прошлом. Теперь лес молчит, и нам для разговоров остаются лишь самые болтливые из лесных духов... Слишком многое оказалось утеряно в Седую эпоху...
Кли-кли замолчала и уставилась в огонь.
– Халлас очнулся! – крикнул Фонарщик, ходивший проведать гнома.
Халлас действительно пришел в себя и теперь, привалившись к дереву, осторожно ощупывал повязку. Заметив нас, гном криво усмехнулся и зашипел от боли.
– Кто мне накрутил такое чудо?
– Лежи, Халлас, – подскочила Кли-кли. – Тебя ранили.
– Раз говорю и жив, значит, не серьезно, – хмыкнул гном, но повязку теребить бросил. – Как это меня так?
– Ты ничего не помнишь?
– Да помню что-то, – задумчиво протянул гном. – А подземная бездна! Голова кругом идет, и рожа вся огнем пылает! Чего молчите? Крепко он меня зацепил?!
– Ты глаз потерял, – жестко сказал Угорь, решив ничего не скрывать от гнома. – Досталось тебе здорово. Если бы нам не помогли, по тебе бы уже пели "Прощение".
Халлас пожевал губами, подумал:
– Значит, мне повезло. Глаз не башка – проживу как-нибудь... А где Делер? И милорда Маркауза что-то не видно... Чего замолчали-то?
– Им повезло меньше, чем тебе, – вновь произнес Угорь. – Они погибли.
– Делер... Как? – прокаркал гном. Угорь рассказал.
– Оставьте меня, – дослушав рассказ, буркнул гном и отвернулся.
Фонарщик собрался что-то сказать, но Угорь лишь едва покачал головой. Мы вернулись к костру, но Кли-кли, несмотря на просьбу гнома, осталась рядом с ним.
– Они были очень дружны. Даже странно, – грустно проговорил Угорь, Когда Счастливчик пришел к Одинокому Великану, они с Делером чуть друг друга не пришибли. А потом так случилось, что десяток Халласа попал во время рейда в засаду рачьего герцога. Орденский маг их подвел. Гнома должны были вздернуть, но Делер его вытащил чуть ли не с эшафота. С тех пор гнома и прозвали Халласом. Они с карликом были не разлей вода, хотя и дня не проходило, чтобы не поругались...
– Вы как хотите, а я иду спать, – вздохнул Мумр, подхватывая свой биргризен. – Завтра опять целый день скакать.
– Эграсса! – Я достал из сумки Ключ. – Думаю, лучше, если ты возьмешь его себе.
Эльф посмотрел на Ключ и, молча взяв, повесил его себе на шею.
– Какие они, Гаррет?
– Кто?
– Створки. Я задумался:
– Я не смогу это описать.
– Понимаю. – Эльф неожиданно улыбнулся. – Их никто не может описать. Наверное, когда-нибудь придется спуститься и увидеть творение рук мастеров моего народа. Там ведь очень красиво, правда?