– Вы убили моего брата! Раненого! – Фагред с силой дернул веревку, и я рухнул на колени, хватаясь руками за затягивающуюся петлю.
"Жаль, что не удалось прикончить тебя!" – подумалось мне. А тьма, так вляпаться! Разговаривать с шаманом так же трудно, как с Вухджаазом. Опять пришлось импровизировать.
– Были эльфы! Были! – взвизгнул я, видя, как Олаг перебрасывает веревку через сук ближайшего дерева. – Только это были не совсем эльфы!
Шокрен вскинул руку, показывая воинам, чтобы они немного повременили с экзекуцией.
– Чего ты там лопочешь, мартышка? Как это не совсем эльфы?!
Как я там говаривал? Врать, так до синей луны?
– Они были ублюдками!
– Мы и без тебя знаем, что все эльфы ублюдки! – Фагред вновь потянул за веревочку.
– Да нет же! Отцами у них были люди, а матерями эльфийки!
Чем невероятнее вымысел, тем он больше похож на правду. Не знаю, возможно ли то, что я сейчас сочинил (вроде ничего такого нигде не было), но орки заглотнули наживку вместе с Удочкой. Первые всегда были не лучшего мнения об эльфах и, услышав ТАКОЕ, поверили сразу и крепко. Олаг вроде выругался, на Фагреда смотреть было страшно и одновременно смешно, казалось, его вот-вот стошнит. Шокрен задумчиво потирал подбородок.
– Я знал, что они садисты, но чтобы с мартышками... так... – Олаг даже не посчитал нужным говорить на орочьем.
– Хорошо, тащите это обратно. У меня к нему еще несколько вопросов, буркнул Шокрен.
Поняв, что вешанье пока отменяется, я немного повеселел. "Несколько вопросов" растянулись на добрый час, но, отдаю себе должное, я ни разу не запутался, хотя допрашивал меня шаман знатно. Наконец он встал с барабана и сказал:
– Уберите это, я узнал все, что хотел.
С этими словами орк направился к обелиску, а меня повели обратно к Мису и Гло-гло, которые находились на другой стороне поляны. На середине дороги Фагреду приспичило поиграться – он стал дергать веревку и, ухмыляясь, предлагать мне поиграть с ним в собачку.
– Давай, Мотылек, скажи "гав"! Ну чего тебе стоит? Ну же, давай! Скажи "гав"!
Каждое предложение сопровождалось рывком веревки. Я стоически молчал.
– Плохая собака! Плохая! Скажи "гав"!
– Хватит, Фагред, – одернул орка его товарищ. – Этот может еще понадобиться.
– Шокрен узнал у него все, что хотел. Говори "гав", Мотылек, иначе мне придется тебя наказать!
– А когда придет время, на кого ты будешь ставить? – внезапно окрысился Олаг. – На зеленого или на ту раненую мартышку?!
Фагред нахмурился, задумался, а затем кивнул:
– Ладно, ты прав, Олаг. Пока можешь не гавкать, Мотылек, но твое время скоро придет. А вековечный лес! Багард зовет. Пригляди за мартышкой, я сейчас вернусь!
Фагред передал веревку в руки Олага и потопал к командиру орков.
– Садись, – приказал Олаг и, показав пример, уселся прямо на покрывающие всю землю желтые листья.
Пришлось сесть. В принципе сейчас, один на один, я мог бы попытаться справиться с орком, но меня останавливали две вещи – кинжал, который Олаг вытащил, как только отошел его напарник, и то, что сейчас мы находились на просматриваемом месте. Пока я добегу до деревьев, меня попросту изрешетят стрелами. Так что приходилось сидеть рядом с Первым и ждать, когда вернется Фагред.
– Ты глупая мартышка, – неожиданно произнес Олаг. – Неужели тебе было сложно подыграть Фагреду?
– Я не считаю себя глупой мартышкой и не хочу развлекать твоего друга.
В разговоре с Олагом можно было позволить то, на что я никогда бы не решился в разговоре с Фагредом.
– Не мартышка? – В глазах орка зажглась едва заметная искорка любопытства. – А кто ты?