– Что ты здесь делаешь? – неприветливо спросил меня Эграсса, но лук убрал.
– Делер сказал, что ты здесь. И что?
Я заколебался. Действительно, "и что"? Какой тьмы я сюда приперся? Желтые глаза внимательно следили за мной.
– Мне тоже жаль, что так случилось с Миралиссой. Молчание.
– У нее ведь есть дочь?
– Откуда ты знаешь?
– Она мне сама говорила, Эграсса.
– Говорила... Она очень сильно надеялась на вас, людей... уважала и считала, что вы не так уж плохи, просто сами не знаете об этом... Большинство эльфов так не считают. Ей не следовало покидать дом. Нам никому не следовало этого делать.
– Я...
– Просто достань этот Рог, Гаррет. Просто достань. Докажи и мне, и моим родичам, что Миралисса не ошибалась. Ступай, ты мне мешаешь.
Вот и весь сказ. Кто поймет, что на душе у этих эльфов?
– Гаррет! – окликнул он меня.
– Да?
– Так ты добудешь Рог?
– Добуду.
– Без сомнений и колебаний?
– Без сомнений и колебаний, – помедлив, ответил я ему.
Эграссу мои слова вроде убедили, во всяком случае, он больше не сказал ни слова.
Когда я вернулся к костру, Делер уже спал. Стражу нес Халлас. Услышав меня, гном вскинулся, схватился за мотыгу, но, узнав, неодобрительно плюнул в костер.
– Так и до разрыва сердца можно довести, Гаррет, – пробурчал он.
Я виновато развел руками, завернулся в одеяло и провалился в сон без всяких сновидений.
– Теперь можно не опасаться Первых. – Эльф оперся на свое новое оружие.
– Зато следует опасаться людей Балистана Паргайда, их больше двадцати человек. – Милорд Алистан проверил, хорошо ли выходит меч из ножен.
– И Лафреса, – напомнил Кли-кли. – Она стоит двадцати воинов.
Шут прав: Лафреса опасна, особенно теперь, когда рядом с нами нет Миралиссы.
– Идемте, только тихо, до ворот осталось совсем немного, – предупредил нас Эграсса и двинулся в путь.
Мы шли по роще, где росли одни златолисты. Эти деревья были не чета тем, что мы видели раньше. Огромные древние стволы больше пятнадцати ярдов в обхвате, кроны деревьев уносились на недосягаемую высоту и, казалось, подпирали само небо. Из земли кое-где торчали оранжевые корни, каждый толще бедра взрослого мужчины раза в четыре. Сквозь золотистые кроны на землю падали копья солнечных лучей, пронизывающие не разошедшуюся с утра туманную дымку. Вот именно такой я представлял Заграбу в своем воображении величественной и прекрасной.
– Тр-рррррр... Тр-рррррр...
– Эк дятел старается, – уважительно крякнул Делер.
– Тихо! – просипел Эграсса, вслушиваясь в лесной шум.