Кли-кли поспешно кивнул с набитым ртом.
— Идемте, — односложно сказала эльфийка и встала. Эграсса бросился к ней и подхватил под локоть.
— Леди Миралисса, — жалобно протянул Халлас. — Вы ни словом не обмолвились о Медке. С ним все в порядке?
— Да, опасность миновала, он выживет. Сейчас он спит, но боюсь, что дальнейший путь продолжить не сможет. Потребуется две недели, чтобы он смог встать с постели, а у нас нет времени, чтобы ждать. Оставим его в замке.
— Куда мы идем, Кли-кли? — спросил я у гоблина, когда Миралисса вышла из зала.
— Сейчас будут хоронить Элла, так что поспеши, Танцующий. И линга не забудь забрать со стола, а то кто-нибудь примет его за крысу и прибьет.
Я сгреб Непобедимого и посадил его себе на плечо. Ума не приложу, что мне с ним теперь делать?!
На улице уже полностью стемнело, но ворота замка не были заперты. Только что вернулся отряд воинов, которых мы встретили по пути сюда. С ними было четверо жителей Перекрестка — все, кто умудрился скрыться в лесу, когда на деревушку напали орки.
Миралисса вывела нас через ворота и привела к реке. На той стороне на фоне звездного неба чернильной кляксой высилась Заграба. Возле самой воды был сложен погребальный костер. Кто-то не пожалел на него дров, и они грудой возвышались над землей на два ярда. На самом верху находилось тело Элла, обряженное в шелковую черную рубаху. Рядом с ним лежали его с'каш и лук.
Мы остановились в отдалении, наблюдая, как Миралисса и Эграсса подошли к мертвому товарищу.
— Ну вот и еще один оставил нас, — сказал Алистан Маркауз.
— Двое, милорд, — поправил графа Угорь. — Завтра надо будет предать земле Сурка.
— Боюсь, даже на это у нас не будет времени, мы выходим с рассветом. Капитан гвардии немного виновато покачал головой. — До Храд Спайна неделя ходу.
— Но похороны… — возмутился Делер, но Алистан Маркауз его перебил:
— О теле Сурка позаботятся, Делер. К нам подошли Миралисса и Эграсса.
— Спи спокойно, к'лиссанг. Я и Эграсса позаботимся o твоем роде, произнесла Миралисса и щелкнула пальцами.
Костер занялся сразу. Огонь рыжим конем взметнулся к небу, превратился в дракона, взревел, поглотил дрова и тело мертвого эльфа. Магическое пламя, созданное эльфийкой, наверное, было видно за лигу отсюда. Оно рвалось к звездам, отражалось в воде, выло и ревело, унося душу эльфа в свет. До костра было больше двадцати ярдов, но все мы отступили еще дальше, потому что жар стоял невыносимый. Внезапно огонь всхлипнул, прогоревший помост, где лежал Элл, рухнул вниз, в разверзнутую пасть жара и костер выбросил в холодные звезды сноп искр.
Миралисса запела низким грудным голосом. Песнь Прощания, песнь, которую поют эльфы над умершим сородичем. Никто не произнес ни слова, пока песнь не затихла, а от костра не остались мигающие и пышущие жаром угли.
— Вот и все. — Миралисса сделала несколько пассов руками, и внезапно поднявшийся ветер подхватил с земли угли и пепел Элла, смерчем закрутил их в воздухе, наполняя ночь горячими светлячками, а затем бросил останки костра в реку.
Река встревоженно зашипела, зафыркала, спокойные воды всколыхнулись, брызнули паром, и вода поглотила то, что совсем недавно было нашим спутником.
— Гм… — после недолгого молчания крякнул Делер. — Хотел бы я, чтобы и меня похоронили так…
— Красиво, — закончил за него Халлас.
— У нас существует поверье, что, когда эльф умирает в бою, на небе загорается новая звезда, — сказал Эграсса. — Глупо, но красиво. Элл заслужил свою звезду.
— Как и все, кто был с нами, — ответил Алистан. — Идемте в замок, уже поздно.
А река все так же тихо и лениво несла свои воды, будто она и не глотала останки костра несколько минут назад.
— Гаррет, это твое. — Кли-кли ткнул пальцем на мешок с двумя лямками, стоявший возле моей кровати.
На дворе едва рассвело, а отряд уже встал. Нас ждала Заграба, и в животе у меня бродил холодок предчувствия. Хорошего или плохого, я еще сам толком не знал.
— Что в нем? — Я пристегнул арбалет.
— Твои вещи. Одеяло, паек, ну и по мелочи. Я позволил себе переложить все это барахло из твоих седельных сумок, плюс взял из кучи…
— Тебя кто просил? — грозно спросил я у него.