Халлас фыркнул и больше ничего не сказал, продолжая упрямо играть с дождем, кто кого пересидит. Отряд уже не несся сломя голову по полям пустоши, лошади перешли на быстрый шаг.
Часа через три начнет темнеть, так что скоро придется нам останавливаться на ночлег.
— Ну ког-гда же он кончитс-ся?! — взмолился наконец не вытерпевший гном.
Губы у Халласа посинели, а зубы уже отбивали отчетливую дробь, соревнуясь по издаваемому звуку с боевыми барабанами орков. Скажу честно: услышь этот звук барабаны, они бы попросту лопнули от зависти.
— Дождь кончится не раньше чем к завтрашнему утру, — сказал Медок, бросив взгляд на серое небо.
— К утру?! — простонал Халлас.
— Угу. И никак не раньше.
— Слушай, Халлас. — К нам подъехал Угорь. — А ты пока объяви дождю перемирие.
— Перемирие? — крайне подозрительно сказал Халлас, чувствуя какой-то свинский подвох в этом предложении.
— А что? Продолжишь войну с ним попозже.
— А разве т-так можно? — с сомнением спросил гном.
— Почему нет? — Фонарщик, ехавший рядом со мной, пожал плечами. — Войны иногда прерываются перемирием.
— Только не в-войны гномов! — запальчиво ответил Халлас.
— Считай, что у тебя кончился порох и перемирие необходимо, — нашелся Угорь.
Гном обстоятельно подумал, выжал намокшую бороду и, состроив рожу, будто он делал наиглубочайшее одолжение всему миру, сказал:
— Ну ладно. Давайте ваш плащ, что ли?
Делер уже открыл рот, чтобы высказаться о нестойкости гномов, идущих на уступки в боях, но поймал предупреждающий взгляд Угря и промолчал. Халлас укутался в плащ.
К вечеру дождь усилился, он уже полностью пропитал землю, и теперь луга превратились в огромные лужи. Копыта лошадей чавкали в этом маленьком болоте, и животные стали уставать, хотя продвигались мы довольно медленно. Только через две лиги травяные луга пустоши остались позади, и лошади вынесли нас на некое подобие дороги.
— Это остатки старой дороги. Той самой, что вела из Ранненга в Авендум, — будто услышав мои мысли, произнес из-под капюшона Кли-кли.
— Удивительно, как она сохранилась, — пробормотал Сурок. — Почти пятьсот лет минуло, а она лишь травой поросла.
— Нич-чего удивительного, — пробурчал Халлас. — Ее г-гно-мы с-строили.
— Да ладно тебе, Счастливчик, заливать! — отмахнулся Фонарщик.
— И нич-чего я не заливаю. Наша это работ-та. Я нюхом чую. Делер, подт-тверди.
— Ваша, ваша, — миролюбиво согласился карлик. — Ты бы лучше помолчал да погрелся. У тебя зуб на зуб не попадает.
— Ч-чей-то ты о моем здоровье так з-заботишься?
— Так помрешь, мне тебе могилу рыть.
Халлас поплотней закутался в плащ и ничего не сказал.
Несмотря на дождь, с земли стал подниматься туман. Точнее, не туман, а легкая, пока еще прозрачная белесая дымка. Она стелилась над землей, просачиваясь между травинок, окутывала копыта лошадей. Но как только появлялся ветер, дымка рассеивалась и на время отступала.
К нам, придержав коня, подъехал Маркауз:
— Эй, Кот! Ты уверен насчет неприятностей? Ничего не напутал?