Ира вырвалась.
- Это у них для отпугивания стоит. Пошли туда.
Неприметная, белая дверь вела в рай. Мореное дерево, широченные, панорамные затемненные окна. В углу потрескивал настоящий камин, витая лестница, изящным лаконичным полукругом поднималась на второй этаж. Бар был одновременно уютен и просторен. За окнами открывался вид на обсаженную кустами, полукруглую площадку с травяным покрытием. Посередине кустарник размыкался, даря вид уходящей в бесконечность каштановой аллеи. Длинной, она была, вряд ли более двухсот метров, но отсюда она казалось немыслимо длинной.
Вдали, точно по центру «прицельной планки» двух каштановых рядов, крохотной изящной «мушкой» увенчанной шпилем с маковкой виднелась миниатюрная, словно игрушечная часовенка, блестевшая в лучах заходящего солнца.
-Ух, ты! – Залюбовался Сашка. – Место - просто фантастика! А церквушка, вообще - чудо!
- Это часовня. - Поправила девушка. – Не знаю, кто и зачем ее в степи построил. Но красивая, правда?
- Ага.
Усевшись на диван поближе к камину, Ира протянула руки к огню. В зал заглянул официант, неслышно подошел к ним. Девушка кивнула ему, как старому знакомому.
- Глинтвейн, пожалуйста.
Тот кивнул и молча исчез. Глинтвейн появился быстро и как по-волшебству, незаметно. Сашка про себя отметил, что кабак похоже – жутко дорогой, если судить по уровню обслуживания. И по его безлюдности. Кроме них, других посетителей не было. Интересно, откуда она про него знает?
Словно читая его мысли, Ира отозвалась.
- С отцом как-то заезжала.
«Да, папа у нее явно непростой», – подумал Сашка.
Девушка перебила его мысли.
- Я на свадьбе с твоими друзьями успела пообщаться. Ты оказывается воюешь? А, скромняга?
- Есть немного. – Неохотно сознался он. – Только в поселке не рассказывай. Я, честно говоря – еще тот вояка. Зеленый совсем.
Сашке не хотелось хвастаться. Не тот случай.
Девушка подколола.
- На кухне кашеваришь помаленьку?
- Нет конечно. В патрули хожу. Две недели в море, неделя на берегу. Досмотры, острова… Прекрасные островитянки. – Поддразнил он. – Как сирены моряков завлекают, знаешь?
- Воют, что ли? – Прыснула девушка. И подражая, завыла. – Аааа, аааа…Не заливай, моряк. На тех островах больше года нет никого. А островитянки, которые оттуда удрали, знаешь, как выглядят?
И подскочив, она прошлась, перед диваном, как утка - тяжело переваливаясь с боку на бок. Тонкая рука уперлась в поясницу, подпирая спину, терзаемую воображаемым радикулитом. Не ограничиваясь этим, она вполголоса хрипло заорала.
- Спиро, где тебя черти носят, старый хрыч! А ну отвали, от туристок! А то я сама тебе спинку маслом смажу! А потом перца на хвост насыплю, козел похотливый!
Преображение было неожиданным и быстрым. Сашка беззвучно захохотал. А Ирка, «обернувшись» в «старого хрыча», с грозными нотками в голосе обернулась к воображаемой старухе.
- Дура, куда лезешь! Весь бизнес мне порушишь! Я этих дур немецких, полдня на поездку в бухту раскручиваю. Там как раз дайверы ныряют. Они до девок, дюже злые. Обещали, коли баб им привезу, по двести евро за сиську отсыпать! Еще и с туристок слуплю, за поездку.
Сашка загнулся от хохота. Коротенькая сценка ярко разыгранная в лицах. Ира, мгновенно перевоплощавшаяся то в сварливую каргу, то в пройдоху-грека.
А та, остановившись на миг, грозно спросила.
- Хватит? Или тебе, еще туристок с дайверами изобразить?
Сашка простонал.
- Не надо. А то нас отсюда выгонят. И опять будешь мерзнуть на ветру!