Потягивая зеленый чай и глазея на широченную расщелину, будто прорубленную в местных горах, Сашка задумался.
Ради чего он «ходил по краю» в Эгейском море?
Деньги? Важны. Но не настолько. Он зарабатывал будущее. А какое?
Три дня в Ялте? Да, было весело. Временами приятно. Но для того ли он рисковал жизнью несколько месяцев, что бы спустить заработанное за неделю-другую?
Сашка сомневался.
Допив остывший чай и не решив проблему, он решил только одно – возвращаться в Ялту пока не стоит. Может - навестить друзей?
Ближе всего был Бахчисарай, где жил Рифат. Решено, едем в гости.
Отдохнувший байк домчал его туда минут за десять. Спросив на шумной центральной улице нужный адрес, он, следуя словам симпатичной девчонки с экзотическим разрезом глаз, свернул в тихий тенистый проезд. Еще один поворот. Шум окончательно стих. Сашка осмотрелся.
Татары жили по принципу окнами во двор. Глухие глинобитные дувалы с обеих сторон. От улицы их отделяли два глубоких арыка, перекрытые мостками, ведущими к воротам домов. Вдоль арыков шли аккуратно подстриженные, густые кусты. Кое-где торчали невысокие деревья.
Медленно проезжая вдоль улицы Сашка разглядывал ворота в поисках нужного номера.
Ага. Вот.
Припарковавшись, Сашка вспомнил, что даже предварительно не позвонил. Ну да ладно. Крымские нравы просты и незатейливы.
Звонок отозвался тихим гонгом. Дверь открыл крепкий татарин.
Крепкий, не то слово. Лысый как коленка, здоровый «бык», лет сорока пяти. Ручищи, как окорока. Шея борца. Крохотная, черно-белая тюбетейка. Спокойные темные глаза. Прямо - настоящий татарский бек. Или бей.
- Салям аллейкум.
- Салям, уважаемый. Рифат Юнусов здесь живет?
Борец помедлил. Еще разок пристально оглядел Сашку. Тот молча ждал.
- Здесь. А ты кто?
Прямой, как взгляд, вопрос.
- Сослуживец. Корабельников, Александр. – Представился гость.
Мужчина улыбнулся.
- Слышал. Проходи, гость. И «коня» закатывай. Сын вернется через час. Пока перекусим, чем Аллах послал.
Аллах послал немало. Руками женской половины дома. К приходу Рифата живот грозил лопнуть. Родня у Рифата оказалась весьма гостеприимной и многочисленной. Сашку разместили на айване, во дворе, обложив горой маленьких подушек. Пока глава семейства поддерживал беседу, женская часть семейства поочередно выставляла на стол все новые блюда. С любопытством разглядывая гостя. Вроде бы не голодный Сашка, чуя совершенно умопомрачительные ароматы, сперва потихоньку, а потом все активнее начал налегать на еду.
Ели, беседовали, опять ели. К началу четвертого круга, Корабельников попросил притормозить поток съестного, безостановочно поступавшего на стол. Юнусов старший внял.
Неспешная беседа крутилась вокруг того – кто и что есть гость. Откуда родом, кто родня. Ненароком, глава семейства интересовался дальнейшими планами на жизнь. Въедливый мужчина.
Сашка держался, скупо выдавая минимум. Глава семейства улыбался и заходил с другого ракурса.
Приход Рифата, Сашка воспринял как избавление от мук. Допрос кончился. Глава семейства привстал и заметил, что мужчинам есть о чем поговорить. С чем и удалился. Сашка проводил глазами уходивший квадратный силуэт папаши.
- Въедливый у тебя предок.
- А как ты хотел? Глава рода. Ему положено. Все про всех. Он и в армию меня сам записывал.
Сашка удивленно поднял бровь. Новые крымские реалии он знал смутно. В его призыв такого не было. Рифат пояснил.