Кремль 2222. Юго-Восток: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ясное дело, чуть — не считается. Иголка первой из тумана выскочила и сразу на пол грязный повалилась. Сидит, за веревку хватается, рот разевает, а веревка вокруг нее дымит. Я следом выпал, и тоже — бух, хорош вояка, коленки не держат. А кишка эта, что вокруг пояса, и впрямь раскалилась. Хорошо, что я твердый, а рыжему потом бока пришлось неделю мазать, обгорели все бока, ага. И харю пришлось мазать. Иголка-то умная, она веревку скинула. После уже рассказала про хитрости пасечников. По первости кидают в незнакомое Поле чурочку березовую, хотя и пчелы серые годятся. Ну чо, если сразу не сгорит, тогда можно рискнуть, веревку закинуть. Веревка та почти для любого Поля шибко вкусная, но Иголка так и не сказала, из чего ее тянут и чем промачивают. Пока Поле вкуснятину свою грызет, можно на куски порезать, обвязаться и насквозь пройти. Или отсидеться маленько, ежели Поле тихое и сытое. Но это уж кому как повезет.

Выходит, нам повезло, ага. Потому что мороки пропали.

Красная туча теперь болталась позади, перегораживая проход. И тихонько тянулась к нам толстыми прозрачными ножками. Видать, вкусные мы ему показались, с радостью бы дальше обедало.

Рыжий блеванул маленько, пока я от него кишку эту жирную отдирал. А еще все железное разогрелось. К примеру, нож не сильно, а «Печенег» — жутко раскалился. Еще немного — и патроны бы рванули! Голова ружье скинул, ножи отбросил, воет, обжегся, ага. Иголка железа почти не носила, хвала Факелу, зато кашляла, аж зашлась вся, бедная. Ну чо, я ей легонько по спине настучал, тут она кашлять перестала. Глазьями ворочает, ротом воздух хватает, точно рыба, и на меня некультурные слова шепотом хрипит.

— Охх, ты чего, ты ж меня чуть не прибил!

Я даже обиделся маленько. Хотел ей рассказать, как я двоих пацанов спас, костями рыбными подавились. Один, между прочим, с той поры вообще не кашляет, никогда, улыбается теперь все время.

Но рассказать я ничего не успел. Позади дважды щелкнуло, у меня сразу ухи вспотели. Знакомо щелкнуло, только кио так умеют.

— Хомо, стоять! Бросай пушку, и на колени!

30

НОВЕЙШИЙ ГАРК

Внутрях у меня стало пусто, и яйца вроде как съежились. Дык у кого не съежатся, когда на тебя с армейской пушкой прут? Сто второй лыбился противно, целил в нас из короткого автомата, но не с калаша. Автомат был старый, потертый, в шрамах. Я еще подумать успел — вот ежели патрон заклинит, я тогда успею… вправо прыгну, Иголку откину, мечом его по балде достану…

— Ты не успеешь, факельщик! — Кио ухмыльнулся одним плоским ртом, глазья его оставались пустые, быстро-быстро шарили по сторонам. — А ты, рыжий, еще потянешься — руку отстрелю. Хотя на тебя патрон-то тратить жалко.

Ну чо, встали мы на коленки, куда деваться. Голове особо стараться не пришлось, он и так разогнуться не мог. Поглядел мутно на вояк — и опять блеванул. Жалко, конечно, жратву-то переводить, только недавно позавтракали!

Я чуток огляделся — плохо дело, схорониться некуда. Ящики всюду разбитые, один на другом, из ящиков ржа сыплется, видать, пропало внутрях железо. Выход один только видать, на углу склада дыра, но там стоял Сто девятый.

Сто девятый кривил шею, у него тоже был автоматик, короткий такой, внизу проволокой зачем-то прикрученный. Сто шестой подошел к нам сбоку, схватился за печенег, хотел от меня оторвать, но тут же ручонки отдернул. Ясное дело, сталь-то в Поле раскалилась. Хорошо, что я твердый, а Голова с себя почти все железное поскидал. Ну чо, заржали мы с Иголкой, глядя как у дурня Сто шестого пальцы задымились.

Зря заржали, вояки обиделись.

— Твердый хомо, я мог бы тебя убить прямо сейчас, — сказал Сто второй. — Но это против наших правил. Как ты помнишь, мы не закончили поединок. Нас тогда очень попросили не убивать тебя.

Я сперва решил, что мне послышалось. В башке жутко гудело, губы болели и кровоточили. Губы все же у меня не выдержали, потрескались, там кожа-то тонкая. И веки вокруг глазьев страшно чесались.

— Ты чо, вояка, портянок нанюхался? — культурно спросил я. — Ты здесь драться собрался? Давай мирно свои дела сделаем, а после на пустошь приходи, позабавимся.

Поле маленько подползло к нам. Пока туча перегораживала ворота в цех, новых мороков можно было не опасаться. Мы с Иголкой дернулись, Сто второй тут же упер в меня пушку.

— Драться будем наружи. На крыше этого цеха удобная площадка. Но убить других хомо мне ничто не мешает. На всякий случай ты это не забудь.

— Не забуду, — пообещал я. — Я те, ешкин медь, ничего не забуду.

Вышла смехота. Вроде как это я Иголку и рыжего от смерти спас. Пока что спас. Хотя вообще-то странно, кио просто так на людей не кидаются, они же сурьезные вояки и человечину не коптят. Решил я еще раз ласково разобраться:

— Сто второй, тебя глисты кусают, что ли? У нас своя дорога, у вас — своя, Пепел большой…

— Вы следили за нами, — перебил вояка. — Вы шли по нашим следам. Вас подослали выведать про наше новое оружие. Не пытайтесь меня обмануть. Твердый, если ты сдаешься без боя, я беру тебя в плен. Ты будешь обездвижен и доставлен в штаб для допроса.

— Без боя? Да хрен тебе в дышло, — рассердился я. — Вас трое, вот друга дружку и допрашивайте…

— Он дурной… Слава, не спорь… — Иголка опять закашлялась, потом стала рыться у себя в коробочках и пузырьках. Подползла к рыжему, намазала ему харю.

У Сто шестого пальцы уже не дымились. Ясное дело, целоваться он со мной не стал, отобрал и печенег, и двустволку Головы, и ножи в кучу забрал. Хорошо, хоть в мешках рыться не стал. Голова один ножик хотел под коленкой спрятать, так этот гад его ногой в грудь пихнул. Вот сволочь, ешкин медь, я еле сдержался, так и вбил бы ему башку в плечи. Сто шестой и Сто девятый хором заржали, стали печенег ковырять, пока ихний командир нас на мушке держал.

— Кио, ты не будешь с ним драться, я сам его убью!

Ешкин медь, час от часу не легче! Сквозь пролом, где кольцами лежал свернутый конвейер, на склад запрыгнул старый нео. Это был папаша Тырра, который в лесу подвешивал меня башкой вниз и собирался откусить мне ноги. А я его культурным считал, выходит, что зря. Папаша косо поглядел на черную тучу, что клубилась в дальних воротах, видать, не шибко хотел в рыбу превращаться. За старым нео в пролом сунулась толстая харя Тырра.

— Эй, новый, ты меня помнишь? — заговорила Иголка. — Чего рожу отвернул? Ты ведь знаешь, я дочь лесника Архипа. Скажи воякам, чтоб нас отпустили. Получишь три бочки меда!