— А почему вы не попросили меня описать ваш обед или рыцарские доспехи над вашим столиком?
— Одно я чувствовала на вкус, другое — на ощупь. Сейчас не то.
— Снаружи идет снег. Кроме того, все черным-черно.
— Что еще?
— На дороге слякоть. Когда начнет подмерзать, придется тащиться ползком, даже если мы обгоним тучу. А слякоть похожа на старый темный сироп, покрывшийся сверху сахарной корочкой.
— Это все?
— Все, моя госпожа.
— Снег идет сильнее, чем когда мы выехали из клуба?
— Да, пожалуй, сильнее.
— Налейте мне чего-нибудь.
— Конечно, сейчас.
Они развернули кресла друг к другу, и Рендер, подняв столик, достал из бара два бокала.
— За ваше здоровье.
— И за ваше.
Рендер опустил бокал. Эйлин медленными глотками пила шампанское.
Рендер ждал следующего хода. Он знал, что сократовские игры — не для двоих, и приготовился к новым вопросам прежде, чем она сказала то, что собиралась сказать.
— А что было самое красивое из того, что вам приходилось видеть?
«Да, — подумал он, — я угадал». И ответил, не задумываясь:
— Гибель Атлантиды.
— Я говорю серьезно.
— И я тоже.
— Может быть, расскажете поподробнее?
— Очень просто. Я потопил Атлантиду, — сказал он. — Собственноручно. Три года назад… Боже мой, как это было красиво! Кругом башни из слоновой кости, золотые минареты, серебряные балконы. Там были опаловые мосты с пурпурными арками и млечно-белые реки, текущие в лимонно-желтых берегах. Там были выложенные нефритом кровли, и кроны деревьев, древних, как мир, нежно касались пузатых облаков, а у пристаней Ксанаду, изящных, будто музыкальные инструменты, морские корабли покачивались на волнах прилива. Двенадцать принцев королевской крови собрались на закате в двенадцатиколонном Звездном зале Колизея послушать игру грека, тенор-саксофониста.
Само собой, грек был моим пациентом — параноиком. Этиология в таких случаях всегда сложная, но, покопавшись в нем хорошенько, я пришел именно к такому диагнозу. Потом я дал ему немного покуражиться, но в конце концов пришлось-таки расколоть Атлантиду пополам и утопить так, что и следа не осталось. Он снова выступает, и вы, конечно, слышали его музыку, если вообще вам нравится подобного рода музыка. Славный парень. Мы с ним время от времени встречаемся; он уже больше не считает себя последним преемником величайшего менестреля Атлантиды. И все же иногда, когда я вспоминаю апокалипсис, который я устроил, исходя из его мании величия, то испытываю мимолетное чувство утраченной красоты — ведь, пусть даже на одно мгновенье, его патологически обостренные чувства были моими чувствами, а ему его сон казался самым прекрасным в мире.
Рендер вновь наполнил бокалы.
— Я имела в виду не совсем то, — сказала она.
— Знаю.
— Мне хотелось услышать о чем-то реальном.
— Это было реальнее реального, уверяю вас.
— Не сомневаюсь, но…