— Ефим Аркадьевич, как здоровье?
— Не дождетесь, ироды, я вас всех переживу, — древней присказкой отшутился проректор, — докладывай, чего откопали? Не так же просто звонишь?
— Ну, скит вскрыли, есть добро внутри, похоже, никто его не грабил Сохранность — великолепная. Но возникла проблемка…
— Небось, передрались твои пацаны, так? Кого из американок не поделили? Или не угадал я, все хуже, Егор Васильич? — зачастил голос.
— Неприятный визит был. Аборигены заявили права на эту землю, говорят, они разрешения не давали…
— Тебя учить, что ли, Егор Васильевич? Или водка кончилась?
— Да поил уже и посылал! Без толку… Они заявляют, что тут их родовое капище, угрожают, чтобы не смели за пределы стана выходить, — начальник экспедиции докладывал и понимал, как смешно воспринимаются его тревоги там, в большом светлом городе. Где людей с винтовками видят только любители вестернов, где «Скорая» и милиция приедут по телефонному вызову через несколько минут. Теоретически, конечно, через несколько, но все же — приедут.
От этого голос слабел и терял убедительность, что хорошо чувствовал проректор, наверняка сидевший у телевизора после вкусного ужина. Не зря же Ефим Аркадьевич стал ироничным:
— Егор, чего ты хочешь от меня? Чтоб я поверил? Да они тебя на прочность проверяют! Ты хочешь, чтобы я тоже испугался? Привезти милицию по дурацкому вызову? Не смеши мои тапочки! Что с тобой сделают твои буряты, я не знаю, а что ректор за панику, представляешь, да? Оно тебе надо? Успокойся, поговори с аборигенами еще разок, пусть упьются до чертиков. А уж если впрямь станет опасно, тогда ОМОН вызовем. Ну, все, кончай деньги тратить. Кстати, как американцы, довольны?
— Довольны. Вот за них я и беспокоюсь…
— Ну и славно! Удачи, — связь прервалась.
Егор посидел, пытаясь собрать вместе пьяные мысли. Черт, выпивка по обязанности — это нонсенс! Никакого удовольствия. И всё же надо определиться, звонить ли в милицию, через голову проректора? А, собственно, зачем? С Анатолием договорились, ребята согласны ограничиться работой в ските.
— «Не буду»!
20
Кирилл Игоревич настаивал:
— Мне надо переговорить с начальником экспедиции. Я убежден, что у американцев есть прибор для регистрации полевых форм…
— Да мы сразу все осмотрели, — защищался майор Терехин, красный от возбуждения.
— А по карманам, по сумкам? Мобильные телефоны, фотоаппараты, авторучки, брелки, наконец?
— Нет, — потупился майор: — вот это не удалось. Они в баньку не пошли, а других возможностей не было.
Эксперт обратился к генералу:
— Вы видите, Константин Романович! Идеально, если бы мне туда случайно попасть, как охотнику…
— Без щетины, в свежей одежде? Они вас тут же вычислят! Возьмите группу и…
— Связь, немедленно. А вертолет завтра! И я — один.
Ивлев не хотел слышать возражений. Казаков пожал плечами. Вольному воля. Предложения местных безопасников отвергнуты, вместо нормальной операции по захвату шпиона эксперт замудрил черте-что! Сутки убил на чтение бумаг и знакомства с экстрасенсами. Зачем тянуть время, миндальничать с врагом? Вблизи от секретной лаборатории? Нет, здесь явно есть второй план, о котором ему, Казакову, говорить не считают нужным. Ну, он сыграет роль мавра, сделает свое дело. А дальше посмотрим. Хочет москвич разбиться при высадке, и пусть себе летит. Хочет поговорить с начальником экспедиции — пожалуйста! Вечером, точнее, через шесть часов с четвертью, тот выйдет в эфир.
— Терехин! Обеспечь связь. Экипируй Кирилла Игоревича и обеспечь вылет завтра в 14:00.
— Так погода…
— Это забота летчиков.
— Есть!
21
За день перебрали имущество, найденное в ларях большой комнаты. Пыль, сметенная к центру, скучилась рядом со скелетами, облаченными в истлевшее тряпье. С ними разбираться не стали, оставили на потом. Третий скелет сняли с верхнего ряда, где тот лежал в обнимку с ружьем.