— Мы все верно рассчитали? — добавил он. Фон Гартвик начал проявлять признаки волнения.
— Может быть, у вас и получится…
— Обязательно получится!
— Даже если и так, вы все равно погибнете. Мне суждена быстрая смерть, вам — долгая и мучительная. Взорвав «Тор», вы теряете последний шанс.
Подумайте, — продолжал немец. — Смерть от голода, удушья, холода. Давайте заключим пакт. Вы меня развяжете, и я сообщу вам свой пароль. Когда прибудет «Тор», я замолвлю за вас словечко…
Каргрейвз прервал его взмахом руки.
— Слово фашиста! Чего оно стоит? Приберегите свое вранье для вашей бабушки! Ваша тупая башка не в силах сообразить, что у нас на руках все козыри. Покончив с вами, мы возьмемся за ваших приятелей; затем мы спокойно устроимся в теплой базе с большими запасами воздуха и пищи и будем сидеть до тех пор, пока не подоспеет помощь. Мы даже не будем одиноки: когда вы запеленговали нас, мы как раз испытывали передатчик для связи с Землей. Мы…
— Врете! — закричал Гартвик. — Никто вам на помощь не придет. Нам известно, что ваш корабль был единственным; мы обладали полной информацией!
— Был единственным, — сладко улыбнулся Каргрейвз. — Но в соответствии с устаревшими дурацкими законами прогнившей демократии, которую вам не понять, все чертежи, расчеты и записи, касающиеся постройки корабля, были переданы ученым для тщательного изучения в ту самую минуту, когда мы стартовали. Совсем скоро сюда прибудет наш второй корабль. Кстати, мне очень жаль разочаровывать вас кое в чем еще. Ваша смерть не будет легкой и приятной, как вы надеялись до сих пор.
— Что вы имеете в виду?
— Я не собираюсь забрызгивать корабль кровью, расстреливая вас. Я…
— Подождите. Умирающий имеет право на последнее желание. Оставьте меня здесь. Я хочу умереть на борту своего корабля. Каргрейвз откровенно рассмеялся ему в лицо.
— Ах, как прекрасно, как трогательно! И позволить вам улететь на нем! Черта с два!
— Я не пилот, поверьте мне!
— О, я верю! Я не усомнился бы в искренности умирающего человека, но рисковать не хочу. Росс!
— Да, сэр!
— Возьми его и выкинь за борт!
— С удовольствием!
— Вот и все, — до сих пор доктор сидел на корточках, теперь он поднялся на ноги и отряхнул с ладоней крошки. — Я даже не сниму с вас веревки, чтобы вы умирали в удобной позе. Вы просто шлепнетесь в песок. Надеюсь, агония не затянется, — деловито продолжал он. — Мне кажется, вы будете чувствовать себя как утопающий. Семь-восемь минут — и конец, если только разрыв сердца и легких не прикончит вас еще раньше.
— Свинья!
— Для вас — капитан Свинья.
Росс тщательно застегнул скафандр.
— Так я приступаю?
— Давай. Хотя, впрочем, я передумал. Сделаю это сам. Меня еще, пожалуй, упрекнут в том, что я превратил молодого человека в палача. Морри! Принеси мой скафандр!
Пока ему помогали надевать снаряжение, доктор весело насвистывал. Продолжая насвистывать, он схватил пленного, словно кучу тряпья, за веревку, стягивавшую его локти и запястья, и быстрым шагом двинулся к шлюзу. Остановившись, положил пленника перед собой и помахал мальчикам рукой.
— Я скоро вернусь! — он открыл внутренний люк. Едва воздух начал со свистом вырываться наружу, фон Гартвик стал задыхаться. Каргрейвз улыбнулся.
— Неприятное ощущение, не так ли? Чтобы его было слышно сквозь шлем, доктору приходилось кричать.
— Вы что-то сказали?
Немец открыл рот, задохнулся и закашлялся. На его губах, стекая на подбородок, пузырилась пена.
— Говорите громче! — крикнул Каргрейвз. — Я не слышу вас! Воздух со свистом вылетал наружу.