– Помнишь наш разговор?
– Да, конечно.
– Так вот: я несовершеннолетний и без твоего разрешения уехать не могу. По-моему, лучше бы тебе взять меня с собой, но если ты против, школу я не брошу. В любом случае тебе надо лететь… ты обязательно должен лететь, сам знаешь почему. Прошу тебя: обдумай все как следует. Я очень хочу поехать с тобой, но если нет – капризничать не стану.
Отец даже смутился.
– Это другой разговор, сынок. Значит, ты хочешь отпустить меня, а сам останешься и закончишь школу? Без дураков?
– «Хочешь» – это слишком сильно сказано. Но я согласен.
– Спасибо. – Отец порылся в сумке и достал большую ксерокопию. – Взгляни-ка сюда.
– Что это?
– Копия твоего заявления об эмиграции. Я подал его два дня назад.
Глава 2.
Чудовище с зелеными глазами[11]
Следующие несколько дней я сидел на уроках как на иголках. Отец предупредил меня, чтобы я не зарывался: наши заявления еще никто не утвердил.
– Знаешь, Билл, заявок в десять раз больше, чем мест.
– Но ведь большинство рвутся на Венеру или на Марс. Ганимед слишком уж далеко, это не для неженок.
– Я не говорю о заявках во все колонии; я имею в виду заявки на Ганимед, на первый рейс «Мейфлауэра».
– Все равно, ты меня не испугал. В любом случае подходящих кандидатов будет не больше одного из десяти.
Отец со мной согласился. Впервые в истории, сказал он, колонистов отбирают так тщательно. Обычно колонии были местом ссылки отбросов общества, преступников и неудачников.
– Но, Билл, – продолжил он, – почему ты так уверен, что мы с тобой подойдем? Мы ведь никакие не супермены.
Я опешил. Мне и в голову не приходило, что мы недостаточно хороши для колоний.
– Джордж, они не могут нас забраковать!
– Почему же? Еще как могут!
– Но с какой стати? Им нужны инженеры, а ты настоящий ас. Я, конечно, не гений, но с учебой у меня порядок. Мы здоровы, у нас нет врожденных отклонений: мы не дальтоники, не страдаем гемофилией или еще чем-нибудь в этом роде.
– У нас нет известных нам отклонений, я согласен. Во всяком случае мне кажется, что мы с тобой правильно выбрали себе предков. Но я не имел в виду такие ярко выраженные недостатки.
– Тогда о чем речь? Чем мы можем им не угодить?
Он вертел в руках трубку, как всегда, когда не хотел отвечать прямо.
– Билл, когда я выбираю для работы сплав, я не говорю: «Вот хороший блестящий кусок металла, давайте пустим его в дело». Я просматриваю длиннющий перечень тестов со всеми возможными характеристиками и только тогда выбираю сплав, который подходит для моей конкретной цели. Если бы ты подбирал людей для нелегкой работы по колонизации планеты, какие качества служили бы для тебя критерием?
– Ну… Не знаю…
– И я не знаю. Я не психолог и не социолог. Но сказать, что колонии нужны здоровые и образованные люди, все равно что сказать: «Для этой работы мне нужна сталь, а не дерево». Какая сталь – вот в чем вопрос. А может, нужна вовсе не сталь, а какой-нибудь титановый сплав. Поэтому не обольщайся раньше времени.
– Но… Я не пойму – что же мы можем сделать в таком случае?
– А ничего. Если отвергнут, скажешь себе, что ты лучшая в мире сталь и не твоя вина, что им понадобился магний.
Глядя на вещи с такой точки зрения, беспокоиться, естественно, было не о чем, но я все равно беспокоился. Хотя в школе виду не подавал. Я уже всем раззвонил, что улетаю на Ганимед, и, если дело не выгорит, выпутываться будет нелегко.
[11] Слова из реплики Яго – «Ревности страшитесь: чудовище с зелеными глазами над жертвами смеется» (В. Шекспир, «Отелло»)