Время для звезд. Небесный фермер: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

За последний наш пик Вики повзрослела, теперь она уже интересуется мальчиками и не имеет так много времени для старенького дяди.

– (Это что, Джордж?) – спросил я, когда она захотела узнать, по делу ли я связываюсь.

– Если уж Вам хочется знать, это действительно Джордж! – выпалила она.

– (Не заводись так, конопатая), – ответил я, – (я же просто спросил.)

– А я просто ответила.

– (Конечно, конечно. Приятно провести время и не задерживайся слишком поздно.)

– Ты точь-в-точь, как отец.

Так оно, наверное, и было. Дело в том, что мне тот Джордж совсем не нравится, хотя я его никогда не видел, никогда не увижу и вообще не знаю о нем почти ничего. Вики кое-что рассказывала о Джордже, только понимал бы я, что значат все ее сленговые словечки, ну совсем, как иностранный язык! Не ручаюсь за точность, но для себя я перевел ее рассказы так: он нравится ей, хотя и с некоторыми оговорками, и она надеется, что он дойдет до кондиции, или «будет тип-топ», когда она толком приложит к нему руки. Сильно подозреваю, что это прыщавый невежественный малолетний зануда, тот тип, к которому принадлежал и я сам, и который мне никогда не нравился – что-то вроде теперешнего Дасти Родса, только без потрясающего мозга, которым обладает Дасти.

Тут может создаться впечатление, что я ревную девочку, которую никогда не видел, к мальчику, которого никогда и не увижу, но это же просто смешно. Моя заинтересованность в ней чисто отеческая, или старше – братская, хотя я ей практически и не родственник вообще; мои родители были двоими из ее шестнадцати пра-пра-дедушек и бабушек – родство столь отдаленное, что большинство людей даже и не знает о существовании своих родственников такой степени родства.

А может, в диких теориях Вана и вправду что-то есть, и все мы становимся свихнутыми стариками, несмотря на свои молодые тела. Но это же ерунда. Хотя на Земле и прошло семьдесят лет, для меня со времени старта прошло только четыре года. Мое настоящее время отмеряется голодом и сном. На «Л.К.» я спал около тысячи четырехсот раз и ел по три раза – ну, может, еще раз-другой перехватывал что-нибудь – на сон грядущий. А это – четыре года, а не семьдесят.

Нет, я просто разочарован, что у меня первый свободный вечер за несколько недель, а мне нечем его занять, кроме как писать этот дневник. К слову сказать, насчет сна. Мне и вправду лучше бы лечь; первая группа выходит на поверхность завтра, если только врачи что-нибудь не придумают, и у меня будет уйма хлопот. Я не пойду с этой группой, но всяких дел в связи с их выходом будет достаточно.

Вот уж влипли, так влипли. Не знаю, что нам теперь и делать. Лучше начать сначала. По всем статьям предварительного обследования Элизия дала отличные результаты – пригодная для дыхания атмосфера, климат в пределах земного и, видимо, более мягкий жизненный цикл, построенный на кислороде и углекислом газе, никаких необычных опасностей. И, конечно же, ни малейших признаков разумной жизни, иначе мы не стали бы садиться. Это – мир еще более водяной, чем Земля, океанами покрыто свыше 90% поверхности планеты. Сначала были даже разговоры насчет того, чтобы назвать планету «Аквария», но кто-то подумал, что нет смысла давать ей название, которое может показаться непривлекательным для колонистов; в то же время здесь, похоже, не меньше земли, пригодной для использования, чем на Земле. Так что мы пристроились к одному острову размером почти с Мадагаскар – по местным масштабам это почти континент – с намерением подробно изучить его целиком и доложить о возможности организации здесь колонии, как только Ф.Д.П. сможет прислать корабль. Мы знали, что Конни уже осваивается, и хотели, чтобы то же самое можно было сделать и с новой планетой. Я похлопал Перси и попросил его оценить, как там, на острове, а если он найдет там себе даму – сообщить мне об этом. Дядя Лукас установил на берегу охрану; научная группа отправилась в тот же день. Было ясно, что Элизия представит не больше трудностей, чем Конни, и окажется почти столь же великолепной находкой – если не принимать во внимание небольшую, но всегда оставшуюся вероятность какой-либо экзотической заразы, с которой мы не сможем справиться.

Так было две недели тому назад. Начиналось все совершенно обычно. Перси и прочие подопытные животные процветали на элизианских харчах; Ван не сумел подхватить какой-либо серьезной болезни, только стал немного чесаться. Потом он начал испытывать элизианскую пищу и на себе – были там такие неуклюжие четырехкрылые птицы, очень хорошие для супа. Ван сказал, что они напоминают ему жареную индейку, чуть с привкусом тыквы. Однако Перси Свинья не стал притрагиваться к некоторым из пойманных в океане рыб, а крысы, евшие этих рыб, сдохли. Так что всякую морскую пищу отложили до дальнейшего исследования. Рыбки эти не походят на наших, они плоские не в ту сторону, как камбала, и у них усики, немного вроде соминых, с изгибающимися, а не твердыми кончиками. Гарри Гайтс считал, что это – органы осязания, а может – даже и манипулятивные.

На острове не было ничего похожего на здоровых плотоядных ящериц, одна из которых прикончила Лефти Гомеса. Однако, нельзя было сказать, чего можно ожидать на других островах; массивы – суши так удалены друг от друга, что картина эволюции в разных архипелагах могла быть совершенно различной. В нашем донесении должна была присутствовать рекомендация колонизовать сперва остров Деверо, а затем уже осторожно обследовать остальные.

Я собирался выйти на поверхность в третьей смене, Дядя работал первую неделю, потом неделю отдыхал, а теперь должен был стоять вахту на корабле, а я связывался бы с ним снаружи. Но в последнюю секунду я поменялся, Анна очень стремилась выйти. Меняться мне не хотелось, но так как со времени смерти Рупа я вел расписание вахт, отказаться было как-то неловко. В эту же третью смену выходил муж Глории, а с ним и она сама, но это не считалось, так как ее телепартнер там, на Земле, был в отпуске.

Когда они покидали корабль, я мрачно наблюдал происходящее с верхушки «Л.К.». Здесь, на выходе из шлюза, была пристроена временная палуба, отличное место, чтобы смотреть, как у грузовых люков загружаются лодки. Техники покончили с осмотром и ремонтом двигателей, а также почти заполнили топливные баки; в результате чего «Л.К.» глубоко сидел в воде, и грузовые люки были всего футах в десяти над ватерлинией. Поэтому грузиться было удобно. При высадке первой группы баки были пусты, лодки приходилось опускать почти на сто футов, а пассажиры спускались с этой высоты по веревочным лестницам – не очень легкая задача для людей, страдающих боязнью высоты, а такие у нас имелись. Но сегодня все было просто.

Шлюз у нас маленький и годится только для выхода людей; все, что крупнее, должно проходить через грузовые люки. Их тоже можно превратить в шлюзы, на Аде в системе Беты Гидры мы так и сделали, однако, если атмосфера хорошая, эти люки используются просто как двери. Они расположены на грузовой палубе, под палубой, на которой у нас столовая, и над палубой вспомогательных механизмов. На грузовой палубе находились три наши лодки и два вертолета. Лодки легко опускались на воду прямо с палубы, но с вертолетами все значительно сложнее. Сперва их надо выставить наружу на тех же балках, с которых опускались лодки. Затем к ним прицепляли тросы и их тянули вверх, вдоль кривой поверхности корабля, на временную палубу, где на них уже и ставились винты.

Каждый раз, когда мы всем этим занимались, мистер Регато ругал конструкторов последними словами, а саму эту конструкцию называл не иначе, как «механический бред». Каждый конструктор, какого я встречал в своей жизни, прямо счастлив, если у него получается красивая картинка. Ему и в голову не приходит остановиться и подумать, что потом некоему несчастному идиоту придется этой картинкой пользоваться.

Вполне возможно, таким образом хотели организовать выгрузку вертолетов с помощью минимального количества специального оборудования, которое может выйти из строя. Это обстоятельство, как я понимаю, все время имелось в виду при переделке кораблей для нужд нашего проекта. И вообще, в этот день оба вертолета были выгружены и готовы к полетам; один из них находился в лагере, а другой был привязан неподалеку от меня на временной палубе. Всего-то и надо было – загрузить лодки.

Лодками этими были вельботы, изготовленные из стекла и тефлона, непотопляемые из-за пористого пластика, заполнявшего все их закоулки. Они такие крепкие, что вмятину в них еще можно сделать, если очень уж постараться, но пробоину – никак, разве что сверлом или высокотемпературной горелкой. К тому же они совсем легкие – пустую лодку нетрудно поднять вчетвером. На такой не страшно выкинуться на скалистый берег; потом, после разгрузки ее можно оттащить повыше. Лодки снабжены спиртовыми двигателями, как и вертолеты; однако на них есть также и весла и парус. Мы ни разу не использовали весла, хотя обучались на тренажерах под бдительным присмотром дяди Стива.

Предыдущим вечером лодки вернулись на корабль с грузом образцов для исследовательского отдела; теперь они отправлялись на берег с новой сменой на борту. Со своей верхотуры я хорошо видел в полумиле от себя людей, собиравшихся вернуться на корабль; они столпились на берегу, ожидая, когда их заберут. Две лодки были уже на воде и ожидали третью на каждой из них отправлялось около восемнадцати человек и несколько тюков всякого имущества, реквизированного Гарри Гейтсом для научной работы на берегу; кроме того, лодки захватили недельные припасы всей десантной группы. Я почувствовал движение у себя за спиной, повернулся и увидел, что Старик поднимается на палубу через шлюз.

– Доброе утро, Капитан.

– Доброе утро, Бартлет. – Он окинул взглядом горизонт. – Прекрасный день.

– Да, сэр… И прекрасное место.

– Это уж точно. – Он поглядел в направлении берега. – Обязательно найду какой-нибудь предлог для того, чтобы выйти здесь на поверхность. Я слишком засиделся в этой металлической коробке.

– Не вижу, почему бы и нет, сэр. Эта планета приветлива, как щенок. Не то, что Ад.

– Совсем не то, что Ад. – Он отвернулся в сторону, и я тоже; неприлично стараться поддерживать разговор с Капитаном, если сам он не выказывает к этому охоты. Третью лодку наконец загрузили и спустили на воду; все они были ярдах в пятидесяти от корабля и выстраивались в колонну, чтобы вместе идти к берегу. Я помахал Глории и Анне.

Рядом с каждой из лодок из воды появилось нечто вроде длинной, мокрой веревки толщиной с мою талию, веревки перехлестнули лодки посередине, концы их окунулись в воду на другой стороне. Я заорал:

– Эй, Капитан! Глядите!

Он резко повернулся. Лодки накренились и ушли под воду – их утащило под воду. Я услыхал чей-то крик, вода кишела барахтающимися людьми. Капитан, схватившись за ограждение палубы, смотрел на этот ужас. Он произнес ровным голосом: