Время для звезд. Небесный фермер: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Гарри вселенная представлялась сложной игрушкой, которую ему подарили; хотелось разобрать ее на кусочки и посмотреть, почему она крутится. Он был в восторге от этой игрушки и с радостью обсуждал ее с кем угодно и когда угодно. Познакомился я с ним, когда мыл лабораторную посуду: Гарри не относился к лаборантам, как к бездушным механизмам. Он обращался с ними, как с людьми, и не ставил им в вину, что они знают значительно меньше, чем он – иногда казалось даже, что он думает, что и сам может узнать у них что-нибудь новое.

Как он нашел время жениться на Барбаре Куйпер – не понимаю. Барбара была из группы двигательщиков, так что, возможно, все началось с обсуждения какого-нибудь физического вопроса, а потом перешло на биологию и социологию; Гарри интересовался всем. Однако на то, чтобы быть рядом с ней, когда у них родился ребенок, он уже не нашел времени; как раз в эту ночь он фотографировал планету, названную им потом в честь дочки Констанс. Кое-кто возражал, у всех были свои идеи, но Капитан решил, что здесь применимо древнее правило: открыватель астрономического объекта имеет право дать ему имя.

То, что мы нашли Констанс, не было случайностью (планету, не ребенка; ребенка никто и не терял). Гарри хотел найти планету в пятидесяти–пятидесяти одном миллионе миль от Тау, или, лучше сказать, планету на таком расстоянии хотел найти Ф.Д.П. Видите-ли, по спектральному типу Тау Кита находится в близком родстве с Солнцем; правда, она поменьше и дает около трех десятых света, испускаемого последним. Поэтому, согласно тому же самому старому, надоевшему закону обратных квадратов, в соответствии с которым планируется освещение помещений или подбирается мощность вспышки для фотоснимка, в пятидесяти миллионах миль от Тау планета получит столько же света, как и в девяноста трех миллионах миль от Солнца, где и находится Земля. Мы не искали планету вообще, какую-нибудь планету, каких-нибудь достаточно в нашей Солнечной системе; мы хотели найти близкую копию Земли, иначе она не будет стоить колонизации. Если в ясную ночь вылезти на крышу и посмотреть в небо, звезд на нем так много, что начинает казаться, планеты, похожие на Землю, столь же обычны во вселенной, как яйца в птичнике. В каком-то смысле, так оно и есть; по оценке Гарри их количество в одной нашей Галактике лежит где-то между сотней тысяч и сотней миллионов. Для всей вселенной можете умножить это число на что угодно.

Заковыка здесь в том, что планеты эти не находятся под рукой, как хотелось бы. Тау Кита отделяют от Солнца всего одиннадцать световых лет; расстояние до большей части звезд Млечного Пути в среднем где-то около пятидесяти тысяч световых лет. Даже Фонд Далеких Перспектив не думает пока о таких далеких перспективах. Хотя у нас и появились корабли с факельными двигателями, глупо думать о колонизации планеты за пределами сотни световых лет. Конечно, такой корабль может долететь, если надо, куда угодно, даже на другой конец Галактики, но только кого заинтересуют сведения об удобных для застройки земельных участках, если к моменту получения этих сведений на Земле уже наступит, а затем и закончится, несколько оледенений? Конечно же, к тому времени проблема народонаселения будет уже решена тем или другим способом. Возможно, тем же, каким решили ее всем известные коты, от которых остались «только кончики хвостов».

Но в пределах сотни световых лет от Земли имеется всего лишь чуть больше полутора тысяч звезд, и из них только около ста шестидесяти принадлежит к тому же спектральному типу, что и Солнце. Проект Лебенсраум надеялся проверить что-то около половины этих звезд; теперь, с утратой «Васко да Гама», меньше. Проект окажется удачным, если поиск обнаружит хотя бы одну планету земного типа, но уверенности в таком исходе, к сожалению, не было. У звезды солнечного типа может не быть планет земного типа; планета может находиться чересчур близко к звезде или чересчур далеко от нее. Она может быть слишком маленькой, чтобы иметь атмосферу, или слишком большой, с огромной тяжестью на поверхности, на которой людям жить будет не под силу. А то на ней может оказаться просто слишком мало воды, с которой связана вся жизнь человека.

Или она может оказаться населенной какими-нибудь грубыми типами, считающими, что кто первый нашел, тому все и принадлежит. Самые лучшие шансы были как раз у «Васко да Гама»; звезда, к которой он направлялся. Альфа Центавра-А, является единственным настоящим двойником Солнца в этой части вселенной (напарница ее, Альфа Центавра-В, относится к другому типу, к спектральному классу К). Следующими были мы, несмотря даже на то, что Тау Кита меньше похожа на Солнце, чем Альфа Центавра-В, так как следующая ближайшая звезда С-типа (солнечного типа) отстоит от Солнца примерно на тринадцать световых лет, что давало нам преимущество в два световых года, если сравнивать с «Магелланом», и около четырех – если с «Наутилусом». Если мы, конечно, вообще что-нибудь найдем. Можете себе представить, какое у нас было торжество, когда Тау не оказалась пустым номером.

Гарри торжествовал тоже, но совсем по иной причине. Я забрел как-то в обсерваторию с надеждой посмотреть на небо – одним из недостатков «Л.К.» было то, что из него было почти невозможно выглянуть наружу – когда он схватил меня за руку и заявил:

– Ты только посмотри на это!

Я посмотрел на это. Это был лист бумаги с какими-то цифрами; то ли расписание севооборота, составленное мамочкой О'Тул, то ли еще что.

– А что это такое?

– Ты что, читать разучился? – Это – правило Тициуса-Боде, вот что!

Я начал копаться в голове… Да, да… нет, это же закон Ома… а потом вдруг вспомнил. Правило Тициуса-Боде – это простая геометрическая прогрессия, описывающая расстояния планет Солнечной системы от Солнца. Никто так и не смог понять, откуда берется это правило; в некоторых случаях оно соблюдалось не очень хорошо, хотя я и припоминал, что не то Нептун, не то Плутон был открыт при помощи вычислений, использовавших его. Но, вообще говоря, эта связь казалась случайной.

– Ну и что? – спросил я.

– Он еще спрашивает «Ну и что». Господи, да ты что, не понимаешь, это же самое важное событие с того времени, как Ньютона долбануло яблоком?

– Знаешь, Гарри, может, оно и так, но я сегодня что-то туго соображаю. Я считал, что правило Тициуса-Боде – просто случайность. Почему не может быть случайности и здесь?

– Случайность! Ты подумай. Том, если ты выкинешь на костях семерку один раз – это случайность. Если ты выкинешь ее восемьсот раз подряд – значит, что кости жульнические.

– Но пока что только два раза.

– Это же не кости. Ты найди мне кусок бумаги побольше, и я тебе напишу все те нули, которые содержатся в вероятности такой «случайности». – Вид его стал задумчивым. – Знаешь, Том, это будет ключ к тому, как возникают планеты. За открытие нас похоронят вместе с Галилеем. Ммм… Том, мы не можем позволить себе тратить слишком много времени в этом месте, нам надо двигаться дальше, взглянуть на систему Беты Гидры и убедиться, что и там правило подтверждается. Оно подтвердится, конечно, подтвердится, но надо доказать всяким заросшим мхом там, на Земле. Я пойду и скажу Капитану, что нужно изменить программу полета. – Он запихнул бумажку в карман и торопливо вышел. Я огляделся по сторонам, однако все иллюминаторы были закрыты антирадиационными экранами. Выглянуть наружу не удалось.

Само собой, Капитан не стал менять программу; нашей задачей были поиски пахотных земель, а не решение астрономических ребусов. Через несколько недель «Л.К.» лег на орбиту вокруг Констанс. В результате мы впервые за полет оказались в состоянии невесомости. Невесомости не было даже во время перехода от ускорения к замедлению, мы сделали это посредством разворота корабля без остановки двигателей. Инженеры не любят заглушать факел, если только не подошло время текущего ремонта – все помнят случай с «Петром Великим», который заглушил свои двигатели, не смог запустить их снова и упал на Солнце. Ощущение свободного падения мне не понравилось. Но, если не перегружать желудок, ничего особо страшного в нем нет.

Гарри не очень расстроился. Он получил в качестве игрушки целую новую планету, так что, табулировав правило Тициуса-Боде, он занялся делом. Мы крутились по орбите, на высоте в тысячу миль, а тем временем ученые проводили все исследования Конни, какие только можно провести без посадки: прямые визуальные наблюдения, радиационное обследование, снятие спектров поглощения атмосферы. У планеты было два спутника, один из них приличных размеров, хоть и поменьше Луны; поэтому оказалось возможным точно определить силу тяготения на поверхности.

По виду Кони была очень сходна с нашей родной планетой. Командор Фрик поручил своим ребятам установить в столовой большой телеэкран, цветной и с усиленным стереоэффектом, так что мы все смогли полюбоваться на нее. Было похоже на изображения Земли, сделанные с космических станций, зеленый, голубой, коричневый цвета, поверхность наполовину скрыта облаками, на верхушках – полярные ледяные шапки. Атмосферное давление на ней было пониже, чем у нас, но зато содержание кислорода – повыше, так что воздух был вполне пригоден для дыхания. Спектры поглощения показывали довольно высокую концентрацию углекислого газа, однако не такую высокую, как на Земле в каменноугольный период.

Конни была поменьше Земли, однако площадь суши у нее была чуть побольше, чем у нас, за счет того, что меньше места занимали океаны. Каждое сообщение на Землю содержало какие-либо приятные новости, я даже смог отвлечь Пэта от подсчета прибылей и убытков. Он создал компанию «Братья Барлет Инк» и, похоже, ожидал от меня интереса ко всяким этим дебитам-кредитам на том лишь основании, что в капитал фирмы вошла и накопившаяся на моем счету зарплата Ф.Д.П. Да где там, я так давно не видел и не трогал деньги, что уже почти забыл, как ими пользоваться.

Разумеется, первой нашей заботой было выяснить, не занято ли это место; я имею в виду разумную животную жизнь, способную пользоваться орудиями труда, делать вещи и создавать организации. Если таковая уже была, мы, согласно инструкции, обязаны были улететь отсюда, не пытаясь произвести посадку, а топливо поискать где-нибудь в другом месте системы. Установление дружеских отношений откладывалось на потом, до другого полета, Ф.Д.П. не хотел повторения трагической ошибки, совершенной когда-то на Марсе. Однако электромагнитный спектр не показывал абсолютно ничего, от гамма-лучей и вплоть до самых длинных радиоволн. Если там, внизу, и были люди, они не использовали радио, не освещали свои улицы и не владели атомной энергией. Ровно так же не было у них ни самолетов, ни дорог, ни кораблей на поверхности океанов, ни хоть отдаленных подобий городов. Поэтому мы спустились пониже, к самой границе атмосферы, и встали на полярную орбиту, чтобы внимательно осмотреть всю поверхность, новый сектор при каждом новом витке.

Мы исследовали планету визуально, фотографически, при помощи радара. Мы не могли пропустить ни одного объекта, хоть немного более заметного и подозрительного, чем бобровая плотина, в этом я уверен. Никаких городов, никаких домов, никаких дорог, никаких мостов, никаких кораблей, никого. Животные – это пожалуйста, мы видели стада, пасущиеся на равнинах, а иногда мельком улавливали еще какие-то существа. Но в общем и целом это было очень похоже на рай для поселенца. Капитан послал сообщение:

– Готовлюсь к посадке.

Я быстренько вызвался добровольцем в разведывательную группу. Сперва я пристал к своему дяде, майору Лукасу, с просьбой, чтобы он взял меня в свой отряд. Дядя сказал, чтобы я шел и занимался своими делами.

– Если ты действительно думаешь, что мне зачем-либо нужен необученный новобранец, ты свихнулся даже больше, чем я в твоем представлении. Если уж у тебя появилась мысль стать солдатом, думать об этом надо было сразу после старта.

– Но ведь в твоем отряде есть люди изо всех остальных отделов.

– Да, и каждый из них – подготовленный солдат. Серьезно, Том, никак нельзя. Мне нужны такие ребята, которые смогут защищать меня самого, а не новички, о которых придется заботится мне. Ты уж прости.

Тогда я попросил Гарри Гейтса, чтобы он взял меня в научную группу, которую и должен был защищать дядин отряд. Гарри сказал: