– Что? Я никогда не говорил ничего подобного.
– Очень этому рад.
Они удалились в гнетущей тишине. Только Пэт беззвучно и очень громко напевал «Марш Гладиаторов».
– (На этот раз мы победили, парень.)
Мне тоже так казалось, однако Пэту пришлось закрепить успех.
– Ну так значит все в порядке, папа?
– Ммм… Я бы хотел еще посоветоваться с судьей Голландом, и к тому же я не могу говорить от имени вашей матери. – Это нас не очень беспокоило; мама не будет против, если согласится отец, особенно когда рядом дядя Стив. – Но вы можете передать, что отказа пока не было. – Он нахмурился. – Кстати, здесь не указан срок контракта.
Тут нам помог дядя Стив.
– Такова обычная практика на коммерческих кораблях, Брюс… каковым, в юридическом смысле является и этот. Ты нанимаешься на рейс, от пункта приписки до возвращения в пункт приписки.
– Конечно, конечно. Но все-таки, они вам хоть намекнули?
Я услышал, как Пэт застонал.
– (Вот тут-то и начинается игра. Ну что мы ему можем сказать, Том?) – Отец ждал. Дядя Стив смотрел на нас, не моргая. В конце концов дядя Стив сказал:
– Вы уж лучше расскажите, ребята. Может, мне стоило сказать, что я сам пытаюсь попасть на один из кораблей с особым выхлопом и всеми такими штуками. Так что я все знаю.
Пэт что-то пробормотал. Отец резко сказал.
– Говори яснее, сын.
– Они сказали, что рейс, возможно, будет продолжаться… около ста лет.
Мама упала в обморок, дядя Стив ее подхватил, все забегали вокруг с холодными примочками, натыкаясь друг на друга; все мы были крайне расстроены и взволнованы. Когда она немного отошла, дядя Стив сказал отцу:
– Брюс, сейчас я возьму ребят с собой, куплю им по большому стакану крепкой сарсапарели[4] и заодно вытащу их из-под вашего давления. Все равно сегодня ты больше не будешь с ними беседовать.
Отец рассеянно согласился, сказав, что это хорошая мысль. Думаю, он любил нас всех; однако, когда вопрос стоял ребром, на первом месте у него всегда была мама.
Дядя Стив повел нас в такое место, где он мог выпить нечто более для него подходящее, чем сарсапарель, однако он запретил Пэту сделать то же самое, когда тот попытался заказать пиво.
– Ты, малыш, не старайся рисоваться. Заставить меня поить спиртными напитками несовершеннолетних сыновей своей сестры ты не сумеешь.
– От пива нет никакого вреда.
– Правда? Я вот до сих пор ищу того типа, который сказал мне, что это безалкогольный напиток. А ищу я его затем, чтобы вдребезги измочалить пивной кружкой. Так что, остынь.
В конце концов мы взяли свою сарсапарель, а дядюшка пил какую-то жуткую смесь, которую он называл марсианским шенди. Говорили мы про Проект Лебенсраум. Он знал об этом проекте больше нас, хотя к тому времени еще не было сообщений для прессы – думаю, осведомлен он был по причине своей работы при канцелярии начальника штаба, но сам он в этом не признавался. Через некоторое время лицо Пэта стало озабоченным и он сказал:
– Послушай, дядя Стив, есть хоть какой-нибудь шанс на то, что родители согласятся? Или нам с Томом лучше сразу все это забыть?
– А? Да конечно же они разрешат вам.
– Да? Сегодня что-то было не похоже. Я-то знаю своего отца, он скорее сдерет с нас шкуры на коврики для ног, чем огорчит мать.
– Это уж точно. И мысль хорошая. Но все равно, вы уж мне, ребята, поверьте, у вас все будет тип-топ… если только вы, конечно, используете те доводы, какие надо.
– Каковыми являются?
– Ммм… ребята, я сержант при штабе и служил с уймой больших шишек. Если ты прав, а генерал ошибается, есть только один способ заставить его изменить свое мнение. Надо молчать и не спорить. Надо дать фактам говорить самим за себя и надо дать ему время, чтобы он придумал логичное объяснение тому, что он передумал.
[4] Сарсапарель – 1) корень тропического растения, произрастающего в Америке; 2) нежный напиток, приготовляемый с добавлением экстракта этого корня.