— Ты в самом деле не веришь? — мягко и терпеливо спросил Паппи.
— Брось, Паппи!
— Хмм… дай-ка мне твою шляпу. — Паппи протянул руку и сдернул шляпу с головы Пита Перкинса. — Сюда, Китти, — сказал он. — Вернись!
Смерчик, плясавший над их головами несколькими этажами выше, ринулся вниз.
— Эй! Что ты собираешься делать с моей шляпой? — осведомился Перкинс.
— Минутку… Китти, сюда! — Словно избавившись от какого-то груза, смерчик резко опустился еще ниже. Старик протянул ему шляпу. Смерчик подхватил ее и погнал вверх по длинной крутой спирали.
— Эй! — заорал Перкинс. — Ты соображаешь, что делаешь? Кончай свои шутки — этот колпак обошелся мне в шесть кусков всего три года назад.
— Не беспокойся, — спокойно сказал старик. — Китти принесет ее обратно.
— Как бы не так! Скорее всего она окунет ее в речку.
— О нет! Китти никогда не роняет ничего, что не хочет уронить. Смотри. — Шляпа танцевала над крышей отеля на противоположной стороне улицы. — Китти! Эй, Китти! Принеси ее обратно.
Смерчик замедлил свое движение, и шляпа спустилась двумя этажами ниже. Затем она снова остановилась, и смерчик начал лениво жонглировать ею.
— Принеси ее сюда, Китти, — повторил старик.
Шляпа поплыла вниз по спирали и, внезапно закончив свое движение мертвой петлей, шлепнула Перкинса по лицу.
— Она пыталась надеть тебе шляпу прямо на голову, — объяснил сторож. — Обычно это у нее получается довольно точно.
— Вот как? — Перкинс поймал шляпу и, открыв рот, смотрел на завихрение.
— Убедился? — спросил старик.
— Ну, ну… — Он еще раз посмотрел на свою шляпу, потом на смерчик. — Паппи, я чувствую, мне надо выпить.
Они пошли в сторожку; Паппи отыскал стаканы, а Перкинс наполнил их из прихваченной в машине почти полной бутылки виски и сделал два внушающих уважение глотка. Повторив эту процедуру, он снова наполнил стаканы и опустился на стул.
— Это было в честь Китти, — сказал Перкинс. — Будем считать, что сие возлияние — компенсация за банкет у мэра.
Паппи сочувственно пощелкал языком:
— Тебе надо о нем писать?
— Мне надо выдать очередную колонку хоть о чем-нибудь, Паппи. Прошлым вечером Хиззонер, наш мэр, окруженный уникальным созвездием профессиональных шантажистов, взяточников, лизоблюдов и махинаторов, дал торжественный банкет в честь своего избрания… Придется написать об этом, Паппи: подписчики требуют. Ну почему я не могу, как все нормальные люди, немного расслабиться и идти отдыхать?
— Сегодня у тебя была хорошая колонка, — подбодрил его старик. Он развернул «Дейли Форум»; Перкинс забрал газету и скользнул взглядом в низ полосы, где обычно помещалась его колонка.
— Питер Перкинс, — прочел он. — НАШ ПРЕКРАСНЫЙ ГОРОД.
Перкинс пробежал главами текст:
- тут Перкинс разочарованно фыркнул.
— Паппи, это стрельба из пушек по воробьям. Этот город прогнил насквозь, и он останется таким навечно. Почему я должен напрягать мозги из-за этой ерунды? Дай-ка мне бутылку.
— Не расстраивайся, Пит. Смех для тиранов страшнее, чем пуля убийцы.
— Хорошо излагаешь. Но мне не до смеха. Я потешался над ними, как только мог, — и все кошке под хвост. Все мои старания — такое же пустое сотрясание воздуха, как и у твоего друга, танцующего дервиша.
Окно вздрогнуло от резкого удара ветра.