1. Их отбрасывали как основанные на устаревших или ошибочных посылках. Сюда можно отнести доктрину о первородном грехе, которая была объявлена неправильным толкованием Нового Завета в свете работ блаженного Августина, чье суждение по этим вопросам, по мнению либералов, было затуманено его слишком большим участием в фаталистической секте (манихейцев).
2. Их переосмысливали в манере, более соответствующей духу времени. Сюда можно отнести систему доктрин о личности Иисуса Христа, включая доктрину о Его Божественности (которую заменили утверждением, что Иисус был примером качеств, которые человечество в целом должно стремиться достичь).
Наряду с этим процессом переосмысления доктрин (которое продолжилось в движении "История догмы") можно рассмотреть еще одно стремление обосновать христианскую веру в мире человека — прежде всего, в человеческом опыте и современной культуре. Чувствуя потенциальные трудности в обосновании христианской веры только обращением к Священному Писанию и личности Иисуса Христа, либерализм стремился найти основу веры в человеческом обществе и истолковать ее так, чтобы это не противоречило современному мировоззрению.
Либерализм вдохновлялся видением человечества, восходящего к новым вершинам прогресса и процветания. Доктрина эволюции вдохнула новую жизнь в эту веру, питаемую убедительными доказательствами культурной стабильности, наступившей в Западной Европе в конце XIX века. Религия все больше воспринималась как связанная с духовными нуждами современного человечества и осуществляющая нравственное руководство обществом. Сильный этический оттенок либерального протестантизма особенно очевиден в произведениях Альбрехта Беньямина Ричля.
Для Ричля идея о "Царстве Божьем" имеет основополагающее значение. Ричль мыслил его как статичную область нравственных ценностей, которые должны лечь в основу развития немецкого общества в каждый момент его истории. Считалось, что история является движением к совершенству под божественным руководством. Цивилизация рассматривалась как часть этого процесса эволюции. В ходе человеческой истории появляется ряд личностей, признаваемых носителями особых божественных взглядов. В роли одной из таких личностей выступал Иисус Христос. Следуя Его примеру и разделяя Его внутреннюю жизнь, могут развиваться и другие люди. Движение проявляло громадный, неограниченный оптимизм в вопросе о человеческих способностях и возможностях. Утверждали, что религия и культура являются практически идентичными. Позднейшие критики этого движения, считающие, что оно находится в слишком большой зависимости от принятых культурных норм, прозвали его "культурным протестантизмом" (Kulturprotestantismus).
Многие критики — такие, как Карл Барт в Европе и Рейнхольд Нибур в Северной Америке — считали, что либеральный протестантизм основан на безнадежно оптимистическом взгляде на человеческую природу. Они считали, что этот оптимизм был разрушен событиями первой мировой войны, и что с этих пор доверие культуры к либерализму подорвано. Такое суждение оказалось значительным заблуждением. В лучшем случае, либерализм можно считать движением, посвятившим себя переформулировке христианской веры в приемлемых для современной культуры формах. Либерализм продолжает считать себя посредником между двумя неприемлемыми альтернативами: простой переформулировкой традиционной христианской веры (называемой либеральными критиками "традиционализмом" или "фундаментализмом") и полным отрицанием христианства. Либеральные авторы страстно ищут средний путь между этими двумя альтернативами.
Вероятно, наиболее разработанное изложение либерального протестантизма содержится в произведениях Пауля Тиллиха (1886–1965), достигшего славы к концу своей жизни, в конце 1950–начале 1960–х гг. в США, которого считают самым значительным американским богословом со времен Джонатана Эдвардса. Взгляды Тиллиха можно свести к термину "корреляция". Под "методом корреляции" Тиллих понимает задачу современного богословия по установлению диалога между человеческой культурой и христианским богословием. Тиллих с тревогой реагировал на богословские взгляды, изложенные Карлом Бартом, видя в них ошибочную попытку вбить клин между богословием и культурой. С точки зрения Тиллиха, экзистенциальные вопросы — или "окончательные вопросы" — как он часто их называл — поднимаются и раскрываются в человеческой культуре. Современная философия, литература и изобразительное искусство обращаются к вопросам, которые волнуют людей. Затем богословие формулирует ответы на эти вопросы и, таким образом, соотносит Евангелие с современной культурой. Евангелие должно обращаться к культуре, однако это возможно лишь в том случае, если вопросы, поднятые культурой, услышаны. С точки зрения Дэвида Трейси из Чикагского университета между Евангелием и культурой должен существовать диалог; этот диалог подразумевает взаимное исправление и обогащение. Таким образом, существует близкая связь между богословием и апологетикой, заключающаяся в том, что задача богословия понимается как истолкование ответа христианства на человеческие запросы, выявленные с помощью анализа культуры.
Термин "либерал", таким образом, вероятно, лучше всего понимать как относящийся к "богослову в традиции Шлейермахера и Тиллиха, озабоченному переделкой веры в соответствии с современной культурой"; в таком понимании он может служить определением для многих видных современных авторов. Следует, однако, отметить, что термин "либерал" многие считают неточным и запутанным. Британский богослов Джон Маккварри отмечает это с характерной ясностью: "Что подразумевается под "либеральным" богословием? Если имеется в виду, что названный таким образом богослов проявляет открытость к другим точкам зрения, то такие богословы присутствуют во всех богословских школах. Однако, если "либеральность" становится партийным ярлыком, то она часто оборачивается своей полной противоположностью".
Фактически, одним из наиболее любопытных парадоксов современного христианского богословия представляется то, что некоторые из самых догматичных его представителей претендуют на звание либералов! Либерализм, в традиционном и почетном значении этого слова, несет в себе неотъемлемое уважение и открытое отношение к взглядам других; как таковой, он должен стать основополагающим элементом каждой ветви христианского богословия (включая неоортодоксию и евангелизм, которые будут рассмотрены ниже). Н, в настоящее время этот термин приобрел другое значение, неся в себе оттенки подозрительности, враждебности и нетерпимости к формулировкам и доктринам традиционного христианства. Это можно совершенно четко увидеть в популярном использовании этого термина, часто включающем такие идеи, как отрицание воскресения и уникальности Христа.
Либерализм подвергается критике по нескольким направлениям:
1. Слишком большое внимание к понятию о всеобщем человеческом религиозном опыте. Это достаточно туманное и неопределенное понятие, которое невозможно исследовать и ясно оценить. Существуют все основания предполагать, что "опыт" зависит от интерпретации в значительно большей степени, чем это допускает либерализм.
2. С точки зрения критиков, либерализм отводит слишком большую роль мимолетным культурным тенденциям, что приводит к тому, что он некритически руководствуется мирскими увлечениями.
3. Высказываются предположения, что либерализм, стремясь к приемлемости для современной культуры, слишком охотно готов расстаться с основополагающими христианскими доктринами.
Либерализм, вероятно достиг своего апогея в Северной Америке в конце 1970–начале 1980–х гг. Хотя он сохраняет заметное присутствие во многих семинариях и центрах религиозной мысли, в настоящее время широко распространено мнение, что влияние этого движения в современном богословии и церковной жизни в целом идет на убыль. Слабые стороны либерализма уже выявлены критиками из постлиберальной школы, которая будет вскоре рассмотрена. Большую часть этой критики можно адресовать и движению, известному как "модернизм", к которому мы сейчас обращаемся.
Модернизм
Термин "модернизм" впервые стал употребляться по отношению к римско — католической богословской школе, существовавшей в конце XIX в., которая критически и скептически относилась к традиционным христианским доктринам, особенно связанным с христологией и сотериологией. Движение положительно относилось к радикальной библейской критике и делало акцент на нравственных, а не богословских аспектах веры. Во многом модернизм можно рассматривать как попытку римско — като — лических авторов прийти к согласию с мировоззрением эпохи Просвещения, которое до этого их церковь в основном игнорировала.
"Модернизм" является свободным термином, и не следует считать, что он подразумевает существование конкретной научной школы, использующей определенные методы или ведущей свое начало от общих учителей. Не вызывает сомнений то, что большинство модернистских авторов стремились соединить христианскую мысль с духом Просвещения, особенно с новым пониманием истории и естествознания, которое в то время набирало силу. Многие модернисты находились под влиянием таких авторов, как Морис Блондель (1861–1949), который утверждал, что сверхъестественное — неотъемлемая часть человеческого существования, или Анри Бергсона (1859–1941), который подчеркивал приоритет интуиции над разумом. Не существует достаточного сходства между французскими, английскими и американскими модернистами, или между римско — католическим и протестантским модернизмом, чтобы понимать этот термин как обозначение конкретной, хорошо определенной школы.
Среди римско — католических модернистских авторов особое внимание следует уделить Альфреду Луази (1857–1940) и Джорджу Тиррелу (1861–1909). В 1890–е ге. Луази утвердился как критик традиционных взглядов на библейский рассказ о творении, считающий, что в Писании можно проследить реальное развитие доктрины. Наиболее значительная его публикация, "L'evangile et I'eglise" ("Евангелие и Церковь"), появилась в 1902 г. Эта важная работа была прямым ответом на взгляды Адольфа фон Гарнака на истоки и природу христианства, изложенные двумя годами ранее в книге "Что такое христианство". Луази отверг предположения Гарнака о том, что существует радикальный разрыв между Иисусом и Церковью. Однако он проявлял значительное снисхождение либерально — протестантскому рассказу Гарнака о происхождении христианства, включая признание роли и законности критики Библии в толковании Евангелий. В результате выражения подобных идей, в 1903 г. римско — католическая церковь внесла эту книгу в список запрещенных.
Британский иезуитский автор Джордж Тиррел последовал за Луази в его радикальной критике традиционной католической догмы. Как и Луази он в своей работе "Христианство на распутье" (1909 г.) критиковал рассказ Гарнака о происхождении христианства, отвергая историческую реконструкцию Иисуса, сделанную Гарнаком, как "отражение либерально — протестантского лица на дне глубокого колодца". Он также защищает книгу Луази, утверждая, что "враждебность официальной римско — католической церкви к этой книге и ее автору создает впечатление, что это защита либерального протестантизма против римско — католических позиций, и что "модернизм" является лишь протестантизирующим и рационализирующим движением".
Частично, такое восприятие могло быть вызвано растущим влиянием модернистских взглядов в протестантских вероисповеданиях основного течения. В Англии в 1898 г. был основан Союз церковных деятелей, целью которого было содействие либеральной религиозной мысли; в 1928 г. его название было изменено на Союз современных деятелей Церкви. Среди тех, кто был особенно связан с этой группой, следует назвать Гастингса Рашдола (1858–1924) чья работа "Идея искупления в христианском богословии" (1919), иллюстрирует общее направление английского модернизма. Основываясь, несколько некритически, на ранних работах таких либеральных мыслителей как Ричль, Рашдол утверждал, что теория искупления, связанная со средневековым автором Пьером Абеляром, представляется более приемлемой для современных форм мысли, чем традиционные теории, обращавшиеся к понятию о заместительной жертве. Эта моралистическая и экземпляристская теория искупления, толковавшая смерть Христа почти исключительно как демонстрацию любви Божьей, оказала значительное воздействие на английскую и особенно американскую мысль 1920-30–х гг. Тем не менее, события первой мировой войны и последующее зарождение фашизма к Европе в 1930–е гг., подорвало доверие к модернизму. Лишь в 1960–е гг. обновленный модернизм или радикализм стал отличительной чертой английского христианства.
Зарождение модернизма в США проходило аналогично. Рост либерального протестантизма в конце XIX — начале XX вв. воспринимался как прямой вызов более консервативной евангелической позиции. В работе Ньюмена Смита "Уходящий протестантизм и приходящий католицизм" (1908) отмечалось, что римско — католический модернизм может многому научить американский протестантизм, по крайней мере, в своей критике догмы и своем историческом понимании развития доктрины. Ситуация еще больше поляризовалась, когда в ответ на модернистские взгляды возник фундаментализм.
С первой мировой войной в американском протестантизме начался период самокритики, еще более усилившийся из‑за радикального социального реализма таких авторов, как Г. Р. Нибур. К середине 1930–х гг. модернизм сбился с пути. В широко известной статье, опубликованной в "The Chris‑tian Century" 4.12.1935 г., Гарри Эмерсон Фосдик провозгласил необходимость "выйти за рамки модернизма". В своей работе "Реалистическое богословие" (1934) Уолтер Маршал Хортон писал о поражении либеральных сил в Америке. Однако, в послевоенную эпоху это движение получило новый импульс и достигло своего апогея в период вьетнамской войны.
Сейчас мы должны вновь вернуться к началу XX в., чтобы рассмотреть более раннюю реакцию на либерализм, которая связана, в первую очередь, с именем Карла Барта — неоортодоксия.
Неоортодоксия
Первая мировая война стала свидетелем разочарования, хотя и не полного отрицания, в либеральном богословии, которое связывалось с Шлейермахером и его последователями. Ряд авторов утверждал, что Шлейермахер свел христианство к не более чем религиозному опыту, сместив, таким образом, акцент с Бога на человека. Утверждали, что война подорвала доверие к такому подходу. Казалось, что либеральное богословие рассматривает лишь человеческие ценности — а как можно принимать их всерьез, если они приводят к таким глобальным конфликтам? Подчеркивая "отличие" Бога, такие авторы, как Карл Барт (1886–1968) верили, что они смогут избежать обреченного, сосредоточенного на человеке богословия либерализма.
Эти идеи получили систематическое изложение в произведении Барта "Церковная догматика" (1936–1969), вероятно наиболее значительном достижении XX вв. Барт не успел закончить эту работу, и поэтому рассмотрение доктрины искупления не представлено в ней в полной мере. Основной темой, проходящей красной нитью через "Церковную догматику", является необходимость серьезного отношения к самооткровению Божьему во Иисусе Христе через Священное Писание. Хотя может показаться, что это немногим более, чем простое повторение взглядов Кальвина и Лютера, Барт привнес в свою работу значительный элемент творчества, который утвердил его как крупного самобытного мыслителя.
Работа разделена на 5 томов, каждый из которых подразделяется далее. 1–й том рассматривает Слово Божье — для Барта это источник и точка отсчета как христианской веры, так и христианского богословия. 2–й том рассматривает доктрину Бога, а 3–й — доктрину творения. 4–й том рассматривает доктрину примирения, а незавершенный 5–й том касается доктрины искупления.
Наряду с термином "бартианство" (который оправдан, но несет в себе мало информации), еще два термина используются для обозначения подхода, связанного с Бартом. Термин "диалектическое богословие" происходит от идеи о "диалектической связи между временем и вечностью" или "диалектической связи между Богом и человечеством", особенно ясно выраженной в комментарии на Послание к Римлянам, написанном Бартом в 1919 г. Этот термин привлекает внимание к характерному акценту Барта на том, что между Богом и человечеством существует противоречие или диалектическая связь. 2–й термин, "неоортодоксия", привлекает внимание к сходству между Бартом и произведениями периода реформатской ортодоксии, особенно написанными в XVII в. Барта можно считать вступившим в диалог с несколькими ведущими реформатскими авторами этого периода.
Наиболее характерной чертой подхода Барта можно назвать его "богословие Слова Божьего". По мнению Барта, богословие является дисциплиной, стремящейся сохранить соответствие официальных заявлений христианской Церкви ее основанию в Иисусе Христе, каким Он открывается нам в Священном Писании. Богословие нельзя считать ответом на человеческие вопросы или реакцией на мирскую ситуацию; оно — отклик на Слово Божье, требующее отклика по самой своей природе.
В 1930–е гг. неоортодоксия достигла значительного влияния в североамериканском богословии, особенно, благодаря работам Рейнхольда Нибура и других, которые критиковали оптимистические предпосылки большей части либерально — протестантской общественной мысли того времени.