И в эту минуту он встретился взглядом с йигитом лет двадцати пяти. В толпе жителей кишлака он стоял к Хамзе ближе всех.
У него было хорошее, открытое лицо, и, отвечая взгляду Хамзы, он улыбнулся как-то смущённо, доверчиво.
- Может быть, и вы дадите мне какой-нибудь совет насчёт жилья? - спросил Хамза, сразу же проникаясь расположением к этому, по-видимому, очень доброму душой человеку.
- Я был бы счастлив принять вас в своем доме, - ответил йигит. - Нас только двое - я и моя мать. Мы с матерью можем жить в одной комнате, а вторая будет ваша. Но, правда, комнаты у нас небольшие. Клетушки. И пола нет... Если вы согласитесь, то со всем сердцем. Мать тоже будет очень рада.
- Ничего, подойдёт и без пола, - решительно произнёс Хамза, полностью полагаясь на своё первое впечатление. - Давайте знакомиться. Как вас зовут?
- Алиджан.
"Вот это удача! - подумал про себя Хамза. - Алиджан, автор записей в тетради Ташпулата... Насколько правильна истина: доверяйся своим ощущениям, а не расчёту... Значит, я сразу попадаю в самый центр всех здешних событий, в самый центр борьбы. Хорошее предзнаменование!"
В первые дни жизни в Шахимардане Хамза без устали ходил по горам, подолгу сидел на берегу реки, любуясь окрестными пейзажами, слушал песню горного потока, шумно бегущего среди камней и скал.
К мазару он решил пока не подходить. Только иногда, бросая издали взгляд на высокое здание восстановленной гробницы, думал о том, что судьба его как-то странно соединилась с этим местом: здесь он побывал ещё в детстве с отцом, приняв благословение святого Али, здесь погиб его лучший друг Степан Соколов... И вот снова жизнь забросила его сюда, чтобы совершить нечто серьёзное и большое - помочь людям изменить вековой уклад своего бытия.
Однажды, сидя на камне под скалой и глядя с улыбкой на молодую траву, весело зеленевшую в центре горной лужайки, Хамза вдруг услышал песню, доносившуюся откуда-то издали.
Пела женщина. Голос был звонкий, чистый и какой-то удивительно откровенный. Хамза начал прислушиваться. А через некоторое время из-за скалы, полуприкрыв лицо платком, вышла совсем юная девушка. Водопад мелко заплетённых чёрных косичек плескался у неё за спиной. Она не видела Хамзу и, выражая песней жалобу души, пела трогательно и нежно, а слёзы при этом так и лились из её глаз.
Хамза слушал затаив дыхание. Песня девушки вырывалась из самой затаённой, самой сокровенной глубины женской души.
И сердце поэта накрыла волна сопереживания... Только что, всего пять минут назад, радовался он красоте природы, но, оказывается, есть в мире и печаль... Собственно говоря, кто забывал об этом?
Девушка перестала петь, и Хамза, чтобы не напугать её, тихо кашлянул несколько раз. Девушка быстро оглянулась и, увидев незнакомого человека, закрыла лицо платком.
- У вас хороший голос, - сказал Хамза, - но слова вашей песни не понравились мне. От них болит душа... Надо петь и другие песни, бодрые и жизнерадостные, чтобы на душе становилось светло.
Девушка, обернувшись к Хамзе, одно лишь мгновение смотрела на него, а затем снова отвернулась.
"Нет более искусного художника на свете, чем природа, - подумал Хамза. - И наиболее прекрасное и совершенное её произведение - человек. Человек - чудо, венец творения. Вот посмотрите, как прелестен, как прекрасен этот юный человек! Разве для паранджи создано это прекрасное лицо, сверкнувшее передо мной как сияние драгоценного камня? Нет, оно создано для любви и счастья".
- Почему вы так испугались, сестричка? - спросил Хамза. - Можете не бояться меня, я не сделаю вам ничего плохого.
- А кто вы такой?
- Вы слышали о поэте Хамзе?
- Хамзе?.. - Девушка какое-то мгновение молчала. - Так вы и есть тот самый поэт Хамза, который сочиняет песни для народа? Да, я слышала про вас.
- А от кого вы слышали обо мне?
- От Алиджана и Мехри. Вы живете у Алиджана и у его матери.
- Значит, вы Санобар? Я знаю вашу подружку Мехри.
- А откуда вы знаете моё имя? - удивилась Санобар.
- Откуда? От Алиджана. Я и о Мехри слышал от него.
- Вам не понравилась моя песня?
- Вы обладаете хорошим голосом, - уклончиво ответил Хамза. - Вы должны учиться и тогда станете большой певицей. Люди, слушая вас, будут открывать для себя целый мир. Друзья будут восхищаться, а враги плакать.
- Отец не разрешает мне петь, - вздохнула Санобар. - Он считает песни большим грехом.
- Отец? - Хамза помрачнел. - Если хотите, я поговорю с ним. Скажу, что буду учить вас петь... А как зовут вашего отца?