Заместитель народного комиссара молча и мрачно разглядывал собственные ботинки. Он, конечно, знал о том, что Шавкат - человек бессовестный, жестокий и коварный. Но это уже было не коварство, а явная глупость. Называть Хамзу "другом" после их последней стычки? После прихода Зульфизар? Да кто же поверит в это?
Между тем Шавкат, беззаботно что-то наигрывая на рояле, продолжал говорить с какой-то странно доброжелательной, с какой-то совершенно неожиданной искренней интонацией:
- Это мелодия Хамзы. Насколько проста и выразительна, а? Эх, дорогой товарищ Назири, если бы вы только знали, как тяжело иногда ощущать себя посредственностью! Вам, очевидно, неведомы такие угрызения духа, но мне почему-то не хочется, чтобы кто-то из нас, вы или я, сыграли в жизни Хамзы ту же роль, которую сыграл в жизни Моцарта пушкинский Сальери... Да, судьбе не угодно было, чтобы я стал творцом. Но и могильщиком истинного дарования я тоже не буду.
Алчинбек вдруг отчётливо понял - Шавкат располагает какими-то новыми, пока ему неизвестными сведениями о Хамзе.
- Что с вами? - поднял голову заместитель народного комиссара. - Вы заболели?
- Я абсолютно здоров.
- Но вы отдаёте себе отчёт в своих словах? - строго спросил Алчинбек. - Как я могу писать Хамзе письмо после той сцены, которая произошла между нами и в которой вы тоже принимали участие?
- Письмо написать надо, - чётко сказал Шавкат. - Я, например, такое письмо уже написал.
- Вы в своём уме?
- Гораздо в большей степени, чем вы предполагаете.
- Объяснитесь, профессор!
- Охотно. Во всей этой истории с Хамзой мы, поддавшись чувствам, слишком осмелели. Сейчас требуется сделать несколько шагов назад.
- Что это означает - поддавшись чувствам?
- Вы забыли о том, как относится к Хамзе Ахунбабаев?
- Нет, не забыл.
- Почему же вы бросили рукопись Хамзы на пол? Почему назвали Зульфизар проституткой?
Алчинбек молчал. Было ясно, что Шавкат начал играть какую-то свою игру. Но какую? На что он рассчитывает? Выйти сухим из воды? Нет, профессор, этот номер у вас не пройдёт.
- Вы уже отправили свое письмо Хамзе?
- Нет, не отправил. И не думаю отправлять.
- Зачем же тогда писали его?.. Что вы собираетесь с ним делать?
- Я снял с него несколько копий и пустил их по рукам.
- Для чего?
- Неужели не понимаете? Нужно создать общественное мнение о том, что мы не враги Хамзы. Подробности нашей стычки известны только четверым - вам, мне, Урфону и ему самому. А письмо прочтут несколько десятков человек. И расскажут о нём ещё стольким же. И возникнет слух о том, что мы против продолжения конфликта, что причиной ссоры были не мы, а вздорный, сумасбродный характер Хамзы...
- А Зульфизар?
- Зульфизар - баба! Кто будет слушать бабьи сплетни?
- А театр, актёры?
- Театр придётся восстанавливать.
- А угрозы Зульфизар в мой адрес?
- Зульфизар сказала, что приведёт свои угрозы в действие, если мы будем преследовать Хамзу. А мы больше не будем его преследовать, мы ищем мира с ним, мы выступаем инициаторами примирения...
- А вся история ваших отношений с Хамзой в Хорезме?