РАЯ. Там — разное. Ну, например: «Дорогой царь, пожалуйста, пускай меня не спрашивают по географии, я вчера не успела». Если записка сразу за портрет попадет, — видела, как моя попала? — ну, значит, все хорошо, не спросят…
ЗИНА (которая тем временем подходит к ним). Нет, а я вот, если урока не знаю, так я по-другому…
РАЯ. А как?
ЗИНА (негромко, задушевно). Я богородице молюсь.
РАЯ. Как так — богородице?
ЗИНА. А я стану там, у самой двери в церковь, закрою глаза и молюсь.
РАЯ. Такой и молитвы нету…
ЗИНА. У меня придумана.
РАЯ. Сама сочинила?
ЗИНА (утвердительно). Ага.
РАЯ. А ну скажи!
ЗИНА. Нельзя молитвы зря говорить: это грех.
БЛЮМА (продолжает повторять вслух). «Алкивиад был богат и знатен. В молодости он вел разгульную жизнь…»
ЗИНА. А Женю ты не видела, Блюма?
БЛЮМА. Она, верно, в коридоре.
РАЯ. Ну, пойдем, пойдем, Зинка!
Обе убегают.
БЛЮМА (одна). «В молодости он вел разгульную жизнь и отличался…»
ЖЕНЯ (входит). Зубришь?
БЛЮМА. Да… (Тихонько повторяет про себя.) «Чтобы обратить на себя внимание сограждан, Алкивиад отрубил хвост своей собаке драгоценной породы…»
ЖЕНЯ. Ну как только тебе не противно?
БЛЮМА. Что противно?
ЖЕНЯ. Да вот это… (Кивает головой на Блюмину книгу.) Дурак этот… с собакой своей бесхвостой.
БЛЮМА. Так ведь это же задано! (После паузы.) Она не бесхвостая была — с хвостом. Он сам ей отрубил.
ЖЕНЯ. И зачем это ему понадобилось?
БЛЮМА. Тут написано: «Чтобы обратить на себя внимание сограждан…»
ЖЕНЯ. Глупости! А я знаю, почему, он собаке хвост отхватил: от скуки! Наверное!
БЛЮМА. От скуки?
ЖЕНЯ. У меня, знаешь, бывает. Поставят нас на молитву: тихо так стоим, никто не дышит. А мне вдруг хочется во весь голос заорать: «Га-га-га-га-га!..» Или, как индюк: «Голды-голды-голды-голды!..»
БЛЮМА (недоверчиво). Ну, вы смеетесь!