— Пошли, я вам все покажу.
Ступени из главного люка вели на камбуз, часть которого была приспособлена в качестве навигационного стола с широкими ящиками, чтобы могли поместиться схемы. За камбузом размещалась каюта с двумя койками, между которыми стоял складной столик. Селина спросила, не здесь ли Джордж спал, и когда Джордж ответил, что здесь, она заметила, что в нем все шесть футов, тогда как длина коек — не больше четырех с половиной. Джордж, с видом фокусника, показал ей, как койки раздвигаются по краям.
— А, понятно. Значит, вы спите, положив ноги в дыру?
— Так и задумано. И, кстати, очень удобно.
На полках стояла уйма книг, которые удерживались подпорками-фиксаторами. Подушки на койках были синего и красного цвета. Керосиновая лампа раскачивалась на шарнире. На стенах висело несколько фотографий «Эклипс» под парусами с развевающимися полосками спинакера[20], а открытая крышка рундука позволяла увидеть лежавшие в нем желтые дождевики. Джордж шел впереди, обходя выкрашенную в белый цвет мачту, а Селина следовала за ним; в крошечном концевом отсеке находился туалет и ящики, где хранились якорные цепи и паруса.
Она снова сказала:
— Она кажется такой маленькой. Не могу представить, как можно жить в такой тесноте.
— Привыкаешь. А когда идешь на яхте в одиночку, то живешь в кубрике. Камбуз потому так удобен, что можно просто протянуть руку и взять, что тебе нужно, не вставая с места. Ну, пошли назад.
Селина пошла впереди, а он задержался сзади, чтобы вывинтить болты и распахнуть иллюминаторы. На камбузе она через люк достала корзину с продуктами и поставила ее внутрь, убрав с солнца. В корзине была узкогорлая бутылка с вином, которая, к сожалению, успела нагреться, но когда она сказала об этом Джорджу, он достал кусок шпагата, обвязал его вокруг горлышка бутылки и свесил ее за борт. Потом он опять спустился вниз и вернулся, неся один из матрасов из пенорезины, которые лежали на койке в каюте.
— А это зачем?
— Я подумал, что вам захочется принять солнечную ванну. — Он закинул матрас на крышу капитанского мостика.
— Что вы собираетесь делать? Будете ставить мотор?
— Нет, подожду, пока вода не станет немного теплее, или найду кого-нибудь, кто сделает это за меня. — Он снова исчез внизу, а Селина взяла учебник испанской грамматики, залезла на крышу капитанского мостика и распласталась на матрасе. Она открыла учебник и прочитала:
— Существительные бывают мужского или женского рода. Их всегда надо запоминать с определенным артиклем.
Было очень тепло. Она уронила голову на открытую книгу и закрыла глаза. Тихо плескалась вода, пахло соснами, уютно грело солнце. Она подставила руки теплу, и весь мир куда-то исчез, а реальностью оставалась только белая яхта, стоящая на якоре в голубом заливе, и Джордж Дайер, двигавшийся внизу в каюте, открывая и закрывая ящики и время от времени чертыхаясь, когда что-то ронял.
Чуть позже она открыла глаза и позвала:
— Джордж.
— М-м-м?.. — Он сидел на кубрике голый по пояс, курил сигарету и скручивал канат в безукоризненную бухту[21].
— Я теперь знаю мужской и женский род.
— Что ж, начало хорошее.
— Я подумала, что неплохо бы поплавать.
— Что ж, тогда поплавайте.
Она села, откидывая волосы с лица.
— Вода ужасно холодная?
— После Фринтона ничего не может быть холодным.
— А откуда вы знаете, что я ездила во Фринтон?
— Мне первобытный инстинкт подсказывает все, что касается вас. Я так и вижу, как вы проводите там лето с вашей няней. Синяя от холода и дрожащая.
— Конечно, вы правы. А пляж покрыт галькой, и у меня всегда огромный свитер поверх купальника. Агнес тоже ненавидела это место. Бог его знает, почему нас туда отправляли?
Она встала и начала расстегивать рубашку.
Джордж сказал:
[20] Спинакер — треугольный парус, который ставится на яхтах при попутном ветре.
[21] Бухта — трос, уложенный кругами, цилиндрами или восьмеркой.