Полная история тайных обществ и сект мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Простыми словами исповеди обращались катары к Богу:

«Предстали мы пред Господом, и перед вами, и перед орденом Святой Церкви, чтобы принести покаяние и получить прощение всех грехов наших, совершенных на деле, и на словах, в мыслях и поступках, с рождения, и до дня сегодняшнего, и просим милости Божьей и вашей, дабы вы молили за нас святого Отца милосердного простить нас.

Поклонимся же Господу и покаемся в прегрешениях наших многих и тяжких перед Отцом, и Сыном и почитаемым Святым Духом, и почитаемыми нами святыми Евангелиями, и почитаемыми святыми апостолами, с молитвою, верою, и с упованием на спасение, кое ожидает христиан добродетельных и достославных, и блаженных усопших предков, и братьев, здесь присутствующих, и молим Тебя, святой Господь, дабы Ты простил нам все грехи наши. Benedicite, parcite nobis.

Ибо велики грехи наши, кои совершали мы ежедневно и еженощно, велики каждодневные прегрешения наши, содеянные и на деле, и на словах, и в мыслях, вольно или невольно, а более всего по собственной воле, кою злые духи внушали плоти нашей, в которую мы облечены. Benedicite, parcite nobis.

Господь святым словом Своим наставляет нас, а также святые апостолы и братья наши духовные; они говорят нам, чтобы отбросили мы всяческие желания плоти, и очистились от всякой скверны, и исполняли бы волю Господа, и творили бы благо и добро; но мы, служители нерадивые, не только не исполняем наставлений сих, как подобает исполнять, но часто потакаем желаниям плоти нашей и мирским заботам предаемся, нанося тем самым вред духу нашему. Benedicite, parcite nobis.

В миру мы ходим вместе с людьми разными, и пребываем вместе с ними, и разговариваем, и едим, и прегрешений совершаем множество, чем причиняем вред братьям нашим и душе нашей. Benedicite, parcite nobis.

Слова наши суетны, беседы пусты, и мы смеемся, шутим и злословим о братьях и сестрах, коих ни судить, ни осуждать мы недостойны, и грехи братьев и сестер не дано осуждать нам, ибо среди христиан доподлинно мы являемся грешниками. Benedicite, parcite nobis.

Служение, кое было нам заповедано, мы не исполняли так, как его следовало исполнять, не соблюдали ни пост, ни молитву; днями, отведенными нам для дел благочестивых, мы пренебрегли, и часов, для молитв предназначенных, не соблюдали; когда мы творим святую молитву, чувства наши заняты плотским, а мысли исполнены мирских забот, и до того поглощены мы мирским, что уже не знаем, какое слово возносим мы к Отцу всех праведных. Benedicite, parcite nobis.

О благой и милосердный Господь, во всем, в чем повинны чувства и мысли наши, мы исповедуемся Тебе, святый Боже; премного согрешили мы, но уповаем на милость Господню, и на святую молитву, и на святое Евангелие. Ибо тяжки грехи наши. Benedicite, parcite nobis.

О Господи, осуди и покарай пороки плоти нашей, обреченной на тлен и разрушение. Но возымей сострадание к душе, заключенной в темнице плоти, и дай нам дни и часы, и коленопреклонения, и посты и молитвы и проповеди, как это заведено у добрых христиан, дабы мы не были осуждены в Судный День как нечестивые и предатели. Benedicite, parcite nobis».

Для нас, людей XXI столетия, исповедь катаров неотличима от исповеди любого иного правильного христианина. Но в XIII веке она звучала как вызов Римской церкви. Разве что духовное крещение кажется нам сегодня странным обрядом, не похожим на традиционный, но и то потому, что некоторым образом похоже на ритуал вступления в тайное общество. Но то общество, куда принимается таким образом неофит, — это не секта, а церковь, и неофит в ней становится не любопытствующим, а полноправным членом. Такое крещение у катаров называлось Consolament.

«Если настало ему (неофиту) время получить духовное крещение, он должен совершить melihorier и принять Книгу из рук Старшего. Старший же должен прочесть ему наставление и назидание согласно ритуалу, как это пристало делать при крещении духовном». Ритуал духовного крещения был выдержан в лучших традициях апостольской катакомбной церкви! Это своего рода передача Святого Духа от тех, кто уже приобщен, тому, кто только начинает духовный путь.

Крещение огнем

Официальная дата начала борьбы с катарами — 1209 год, однако Первый крестовый поход Рима против юга случился за 25 лет до официально объявленной крестоносной войны. В 1185 году на южные земли было послано войско, чтобы очистить юг от ереси, то есть убить свободную катарскую церковь. Однако для Рима поход оказался неудачным: хотя еретиков и уничтожали, но люди юга восприняли такое вмешательство с ненавистью и яростью. Папа Иннокентий Третий, и так не благоволивший к своевольному югу, после докладов посланных туда для инспекции клириков откровенно призывал уничтожить катаров. «Эти еретики, — говорил он, — гораздо опаснее сарацинов, уничтожайте их без пощады». Именно благодаря этому воззванию после двадцатипятилетнего перерыва начался тот кошмар, который и называется альбигойскими войнами. А завершился этот кошмар не в 1244 году, когда пал Монсегюр, а в 1255 году, когда пал Керибюс.

Началось все с отправки на юг Франции с целью инспекции церквей папского легата Пьера де Кастельно, в его задачу входило выяснить, насколько слабы позиции римской церкви в южных землях. Кастельно был монахом-цистерианцем, он не обладал ни терпением, ни сдержанностью, ни умом, ни навыками дипломатии при сложных диспутах с инакомыслящими. Над посланником папы катары откровенно смеялись, а когда он в отчаянии обратился к местным феодалам, чтобы послать рыцарей для искоренения ереси, те попросту ему отказали. Осознав, что и феодалы тут катары, взбешенный посланник решил возвратиться в Рим, пообещав напоследок графу Тулузы, что «тот, кто лишит вас ваших владений, сделает благое дело, а убивший вас будет благословен». Но до Рима легат не доехал: его нашли окровавленным и мертвым.

Именно эта смерть и стала поводом для альбигойского похода крестоносцев. Летом 1209 года тулузский граф Раймонд Шестой отдается на милость папы. Его раздевают до пояса и с веревкой на шее ведут к собору в Сен-Жиле, нещадно хлеща розгами. После чего, наказанный за поддержку ереси, он подписывает акт о передаче графства под власть церкви. А крестоносная армия под командованием Стефана де Монфора, состоящая из конницы, пеших воинов и просто босых и свирепых людей, вооруженных одними ножами, подходит к первому на ее пути городу в долине Роны — Безье.

Епископ Безье пытается вести переговоры с войском, но условия сдачи города — выдать всех катаров — для него неприемлемы. За гордым отказом следуют недолгая осада и штурм. Город Безье остается за спиной крестоносцев. В нем не осталось ни единого выжившего — ни старика, ни женщины, ни ребенка. Тридцать тысяч человек… Именно в этом городе папский легат Арнот Амори, аббат Сито, произнес оставшуюся в веках фразу. Когда его спросили, не стоит ли пощадить невиновных, тот сказал: «Убивайте всех, Господь распознает своих!»

Следующий на очереди — Каркасон. Это мощная крепость с двойным кольцом стен и тридцатью шестью башнями. В крепости укрылся от воинов Христа виконт Раймонд Роже граф Транкевель — владелец этой земли. Это совсем еще юный рыцарь, но под его командованием город две недели выдерживает постоянные атаки. И только когда в крепости кончается вода (а стоит жаркий месяц август и стены плавятся от зноя), защитники сдаются.

Затем следуют Минерва (сожжены 150 катаров), Терм (четыре месяца осады, все защитники погибли от голода и болезней), Лавор (два месяца осады; 80 рыцарей повешены и заколоты кинжалами; 400 жителей сожжены), Тулуза, которую граф де Монфор берет без единого убитого со своей стороны и которая спустя недолгий срок снова восстает, а затем снова отвоевывается крестоносцами. Правда, на этом альбигойские войны не завершаются. Еще 30 лет длятся эти войны. За это время убиты около миллиона жителей Южной Франции, земля лежит в руинах и пожарищах, а в результате альбигойских войн рождается чудовище — инквизиция. Появляются законы о еретиках, появляется опасность попасть под подозрение в сочувствии еретикам. Появляются тулузские постановления по борьбе с альбигойской ересью. Вот некоторые пункты из этого давнего документа:

И хотя наиболее важные города катаров были покорены, оставались еще свободные, не захваченные врагом крепости. Монсегюр — одна из последних крепостей катаров. Во главе защитников Монсегюра стоял комендант крепости Пьер-Роже де Мирпуа, ему подчинялись около полусотни солдат гарнизона и с десяток рыцарей. Остальное население крепости было катарами — около двухсот мужчин и женщин, добрые люди, совершенные. «Два войска незримо стояли тогда друг против друга, — пишет Жак Мадоль, — с одной стороны — инквизиторы и их подручные, с другой — еретики, укрывшиеся в крепости Монсегюр. Этот замок зависел от графов де Фуа и располагался на крутой скале, охваченной кольцом гор: позиция, делавшая его если не совсем неприступным, то, по крайней мере, трудным для захвата. Атака с ходу была почти невозможна, равно как и полное окружение такой большой горы. Замок принадлежал сестре графа де Фуа, знаменитой Эсклармонде, которая сама была „облаченной“ еретичкой и смело предоставила его в качестве убежища всем своим братьям и сестрам. Возвращаясь из своих опасных и изнурительных поездок по стране, растоптанной слугами инквизиции, Добрые Мужи и Жены находили в Монсегюре спокойное и тихое пристанище. И пока держался Монсегюр, дело катаров не было окончательно проиграно».

Взять его смогли только в 1244 году, после двенадцатимесячной осады. «Совершенные» не имели права держать в руках оружия, они просто готовились к смерти. Замок защищали горожане и рыцари, и они держались до последнего. 16 марта 1244 года 257 защитников Монсегюра погибли на костре. Огненную смерть приняли на этом костре и епископы катарской церкви — Бертран Марти и Раймонд Агульер. Вместе с ними на костер взошли и те, кто принял Огненное крещение Святым Духом за несколько дней до сдачи крепости Монсегюр — рыцари, их жены, сестры, дети. На костер инквизиции они шли с улыбками. И дымом поднялись к своему богу.

В 1255 году пала крепость Керибюс, стоявшая в горах на границе между Руссильоном и Арагоном. Последняя крепость. Но и на этом даже катарский процесс не подошел к концу. Пока жив хоть один катар, говорили сами катары, вера наша не умрет. Последний катар умер, а точнее был казнен, в первой четверти нового, XIV века. Последнего окситанского «совершенного» звали Гийом Белибаст. И хотя этот последний катар не совершил ничего великого, только сумел мужественно умереть, о нем сложили множество песен и легенд. Ведь после его гибели мало-помалу умирает и вера катаров. Так считают ученые.

Но — погибает ли?

Неокатары

Идею и веру убить гораздо сложнее, чем человека. Она, в отличие от нас, бестелесна. А мученические смерти только подпитывают пламя веры, вот об этом гонителям «незаконных» церквей и сект стоило бы помнить. Даже в XIX веке на юге Франции оставались катары. Конечно, это было жалкое подобие прежней веры, однако сама эта старинная вера была не забыта. Даже в возведенных на месте древних крепостей французских военных укреплениях появлялись катарские знаки — восьмихвостая свастика и летящий голубь. Катарская вера стала настолько тайной, что проследить ее «подземные пути» сегодня уже невозможно. Но отголоски этой веры благополучно циркулировали по всей Европе. Они проникли и в Россию.

А в конце XX столетия в России появилась даже своя наследница катарской церкви — Богородичный центр, во главе которого встал Иоанн Береславский. В справочнике Российской Академии Государственной Службы за 1998 год об этом религиозном сообществе написано следующее:

«Православная церковь Божьей матери „Державная“ — одно из направлений в современном русском православии. Принимая истины православного вероучения (Никео-Цареградский символ веры), основанные на Библии, апостольскую традицию и определения семи Вселенских соборов (IV–VIII вв.), Церковь дополняет их Откровениями Божьей Матери, совершающимися, как свидетельствуют ее последователи, в течение XX века в различных точках мира (Фатима, 1917 г.; Египет, 1968–1971 гг.; Югославия, с 1981 г., и др.), в том числе и в России. В связи с этим особый раздел в богословской системе Церкви составляет мариология.

В своем учении и практике Церковь стремится возрождать традицию живой веры и деятельного подвижничества, идущую от Нила Сорского, Серафима Саровского, Иоанна Кронштадтского. Особое место в сонме почитаемых святых занимают император Николай II и императрица Александра Федоровна. В то же время остро критически относится к „стяжательской“ традиции церковной жизни, основанной Иосифом Волоцким. В Церкви признаны все семь православных таинств. Богослужение строится на основе литургии Иоанна Златоуста, с включением элементов „пластической молитвы“ (молитвенные состояния, передающиеся в жестах и движениях), торжественных процессий. Язык богослужения русский, используется музыкальное сопровождение.

По свидетельству представителей Церкви, она происходит из недр Истинно Православной Церкви (катакомбной) и легализовалась в начале 90-х гг. В июне 1992 г. Управлением юстиции Москвы была зарегистрирована ее первая община с наименованием „Церковь Божьей Матери Преображающейся“. В феврале 1997 г. Министерством юстиции РФ зарегистрировано централизованное религиозное объединение Православная Церковь Божьей Матери „Державная“.

На январь 1998 г. в Российской Федерации зарегистрировано 17 общин, в том числе в Ленинградской и Тверской областях, Краснодаре, Ростове-на-Дону, Северодвинске и др. В настоящее время последователи Церкви проживают более чем в двухстах населенных пунктах СНГ. Фиксированного членства Церковь не имеет. Количество духовенства достигает ста человек, в том числе семь епископов. Регулярно проводятся Всероссийские соборы, на которых присутствуют до 3,5 тыс. человек более чем из 85 городов России и других государств СНГ.