Командир шагнул навстречу.
— Разрешите представиться — Василий Иванович Кременецкий. Назначен в ваш отряд комиссаром.
Они пожали друг другу руки.
— До войны — партийный работник? — спросил Панин.
— До войны — агроном-виноградарь, — мягко улыбнулся комиссар.
— Какие новости привезли, комиссар?
— Новость пока одна, но важная, Юрий Владимирович. По решению партизанского командования, перед отрядами поставлена специальная цель: оттянуть от Севастополя и сковать здесь, в горах, как можно больше сил противника. Вся деятельность и нашего отряда должна быть подчинена этой цели.
Командир задумался.
— Понятно. Этого следовало ожидать. Тогда нам придется, пожалуй, перебазироваться ближе к Бахчисараю и шоссе. Смотрите…
Командир подошел к карте, но ему не пришлось закончить свою мысль. В кошару торопливо вошел молодой партизан.
— Гитлеровцы близко, товарищ командир! — взволнованно доложил он. — Прибыл связной из села, колхозник, бригадир. В село пришли фашисты.
Комиссар оглядел вошедшего. Совсем молодой паренек, курносый, чубатый… Почему-то подумалось — лихой, наверное, гармонист был на селе.
А паренек частил:
— Они, товарищ командир, сходку в селе созвали. Старосту велели выбрать. А колхозники…
— Спокойно, друг, — прервал командир. — Пришли сюда связного.
— Есть прислать связного! — Паренек вытянулся и, торопливо повернувшись, ушел.
Из краткого рассказа колхозника (связной был несловоохотлив) выяснилось, что гитлеровцы вошли в село на рассвете и сразу отобрали у крестьян небогатые запасы продуктов. А после сходки, на которой обещали колхозникам «новый порядок», принялись пировать.
— До се гуляют, — скупо ронял слова связной. — Начальство ихнее, толстый офицер, — именинник, что ли, — плясать велел. Ругаются фрицы, что не веселимся, — горько усмехнулся колхозник в прокуренные усы.
Командир, помолчав минуту, спросил связного:
— Много в селе солдат?
— Мабуть, до роты. Больше не будет.
— Ну так вот что: идите, веселитесь! И плясать можете. Только — ни маковой росинки! Понятно? А к вечеру гостей ждите. Из соседней деревни. Приглашайте их до своего хоровода. Может, те гости еще хозяевами обернутся.
Хмурое лицо колхозника просветлело.
— Понятно. Ждать будемо.
Когда связной ушел, Панин сказал комиссару:
— Что ж, погуляем на именинах у господина офицера.
Вечером гулянье в селе было в самом разгаре. Все росла толпа на площади возле дома правления колхоза, где расположилась комендатура. Подходили девчата в широких, старинного покроя юбках, повязанные до бровей платками, плечистые деды. Деды подплясывали в такт гармошке, пошатываясь бродили по селу, любопытно заглядывали в окна хат, где пировали гитлеровцы. Одного из них (огромного, косая сажень в плечах) провожали удивленные взгляды подвыпивших солдат.
— Держись в тени, Рындин, — шепнула, пробегая, чернобровая дивчина. — Не привлекай внимания.
На крыльцо комендатуры вышел толстый офицер. Его почтительно поддерживал адъютант.
К офицеру подбежал переводчик, но тот остановил его: