— Кла-ассный запах — горький, он очень идет женщинам.
— Чё там классного, Анвар? Давай, как раньше, — Юра стукается лбом в плечо Анвара. — Сейчас чайку запаганим. Не крепкий, не-ет, но чтоб «купец», чтобы ложка стояла! А? О жизни покракаем…
На улице скрежет тормозов. Жесткий и тупой звук удара. Паша, вытянув худую шею, смотрит в окно.
— Ой, бля-а-а, — болезненно морщится. — Мужика сбили, вон-вон, гля, отлетел куда, лежит весь такой. Туда. Аж нога не туда вывернулась. Не дай бог, не дай бог! Тьфу-тьфу! Тьфу, не дай бог!
— Как же я ему завидую!
— Тьфу-тьфу… Ты че, больной, что ли, на всю голову, Юрок?!
— Как же я завидую, что сейчас приедет «Скорая», его положат на носилки, привезут в Склиф и сразу вколят морфий.
— Какой морфий, Юрок?! — хихикает. — Он умер уже! Если ботинки слетели, значит, насмерть, каждый водила тебе скажет.
— Ну, все. Пора, — Юра стукается лбом в плечо Паши. — Пора идти за чеком, Пашок-мешок. Давай деньжат, я быстренько обернусь.
— Юрок, не обижайся, я не буду.
— А теперь подумай хорошенько и попробуй еще раз.
— Юрок, я завязал.
Так же мог лежать я. И весь мой скарб из коробок по всей улице… пишущая машинка, бумаги, книги, бритвенный станок с потертым лезвием.
— А куда ты, Юр? Что случилось?
— Забвения надо купить, Бабай. Мы с ним вместе начинали. Боже мой! Рисовались, каждому лишнему кубику дозы радовались, в ладоши хлопали, кураж такой был — что ты — все по-взрослому… эх, помнишь, Павлушка? Ну, все, кончай ебать мурочку, давай деньги и я пошел, здесь пять минут всего-то идти.
— Юрок, я уже полгода не ширялся. Слез я, Юрок.
— Ты че, козленок, горя, что ли, не видел?! Фу, бля! Объясняю еще раз. Надо полсотни лавэ. Для тебя! Не для меня! Ведь я приду, и ты попросишь у меня. Да-ай, Юрок ширнуться. Юрок, дай ширнуться.
Смешно, конечно.
— Во-во. Так и будет, Бабай! Вот увидишь.
— Я не попрошу, Юрок. Точно тебе говорю!
— Фу, чушок! Не ожидал я от тебя такого.
— Юр, извини, я не буду.
— Паша, я беру дешево. Задарма.
Как лицо кривится, как будто заплачет сейчас, он всегда так, как будто кожу лица по черепу размазывает.
— Еще раз говорю тебе — чек стоит семьдесят. Я у тебя прошу полста.
— Юрок, однозначно, — Паша невидящим взглядом в окно.
Юра идет к двери. Поворачивает голову и поднимает вверх указательный палец.
— Поцелуйте меня в спину! Ниже… ниже… ниже. О! — вытягивает палец, замирает. — О-о!
Юра одевается.
Новая, бля, кожаная куртка у него, а ты, как бомж, Анвар.