В степях донских: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К вечеру доехали до Тацинской. Разыскали на путях вагоны, просили доложить о себе начальству. К вагонам нас не допустили часовые, но удалось узнать, что «господин начальник» — в буфете, на станции.

Без шуму снимаем часовых, быстро начинаем погрузку. Сам иду в буфет. Среди немногочисленной публики  безошибочно узнаю в сидящем за угловым столиком сотника. Подхожу вплотную, вытягиваюсь:

— Ваше высокоблагородие (нарочно хватаю чином выше). Явился за яблоками.

Изрядно расплывшееся от выпитого лицо сотника удивленно вытягивается.

— А почему не прибыл тот казак, которого я посылал? Где он?

— Ваше высокоблагородие, он внезапно заболел, и полковник приказал ехать мне. Достав из папахи записку Крюкова, протянул ее сотнику.

Прочитав письмо, Алаторцев самодовольно хмыкнул, что-то проворчал себе под нос, потом сердито спросил:

— А больше ничего не передавал старик? Я же просил.

— Никак нет. Ничего не велено передать, кроме записки!

— Хам твой командир, — неожиданно заключил пьяный сотник, — имеет свой спиртоводочный завод — и не прислать ни шиша!

Поняв наконец причину гнева и желая оттянуть время, быстро успокаиваю Алаторцева:

— Не извольте беспокоиться, ваше высокородие. Если забыл полковник, то не забыли мы, в подводе кое-что для вас имеется.

— Так чего же ты мне дурачишь голову зря. Тащи живо!

Стакан еле разбавленного спирта окончательно вывел Алаторцева из равновесия. Лопоча заплетающимся языком угрозы в адрес недогадливого Крюкова, он нетвердо встал и направился к выходу. С трудом обходя стоящие на путях эшелоны, мы двигались к тем вагонам, где уже вовсю работали красногвардейцы. Там стояли подводы, нагруженные доверху ящиками. И тут случай едва не расстроил все дело. Только мы переползли через последний состав, как навстречу бросился молодой боец Вася Пенкин.

— Не яблоки это, — кричал он возбужденно. — Ящик один разбился. Глядим, а там пулеметы, винтовки.

Словно кто подбросил офицера, он шатнулся в сторону и, матерясь, потянулся рукой к кобуре нагана.

— Ты... ме-ер-завец.

Еще мгновение — и грохнет выстрел, кинется охрана,  поднимется тревога. Что делать? Коротким ударом, без размаху, бью сотника по голове увесистой медной рукояткой плети, и тот падает на рельсы. Подбегают наши ребята, и вот уже Алаторцев, с кляпом во рту, покоится под ящиками на одной из подвод.

Медленно, удивительно медленно ползут повозки по улицам. Наконец, миновав узкие переулочки, поворачиваем и, выбравшись на бугор, даем кнута лошадям.

В Каменскую отряд прибыл с новенькими винтовками, при двух пулеметах, с полными подсумками патронов. Привезли с собой и сотника. Его передали Щаденко для допроса.

Когда все подробно рассказали Ефиму Афанасьевичу, тот долго и весело хохотал.

— Хитрецы лукичевцы!

Разгром карательной банды есаула Чернецова отрядами Донревкома под командованием Подтелкова произвел ошеломляющее впечатление на Войсковое правительство и самого Каледина. Крупная, хорошо вооруженная часть, зарекомендовавшая себя кровавыми расправами с шахтерами, перестала существовать.

Между тем атаман возлагал особые надежды на Чернецова; думал с его помощью выиграть время, навести порядок в области, преодолеть инертность казаков, взбодрить их победами, создать новую «добровольческую» казачью армию и совместно с другими силами южной контрреволюции начать поход на север, против Советов. Всячески поощряя карательные действия Чернецова, Каледин присвоил есаулу звание полковника, минуя чин войскового старшины. Новоиспеченный полковник, наглый, до дерзости смелый, предприимчивый, стал кумиром донской буржуазии.

Остатки этой разбитой банды, огрызаясь, с боями отступали по линии железной дороги Лихая — Зверево — Александровск-Грушевский.

Все ближе и ближе подходили красногвардейские отряды из Ростова, Каменска к центру контрреволюции — Новочеркасску — последнему оплоту калединщины.

Это наступление оказало огромное влияние на казаков и помогло многим из них найти правильный путь, верно решить сложный вопрос: с кем быть?  

Один за другим казачьи полки стали объявлять нейтралитет или переходить на сторону Советов. О положении, в каком находилось в это время Войсковое правительство, можно судить по телеграммам некоторых командиров калединских воинских частей в Новочеркасск. Командир полка Дукмасов сообщал атаману: «Дивизия не способна выполнять приказ. Полки проявляют тенденцию к открытому мятежу. Военно-революционному комитету удалось получить из казначейства 50 тысяч рублей. 28-й полк раздвоился: три сотни — за большевиков, три — против. Второй полк выступать отказался». Из Таганрогского округа полковник Сидорин телеграфировал: «Предъявленные мятежными полками требования носят большевистский характер. Здесь осведомлены о возникших беспорядках в станице Каменской... Из Макеевского района большевики перешли в наступление на Таганрог и заняли уже Матвеев Курган...»

Войсковое правительство нервничало, его представители метались по всей области, заделывая бреши, грозя «изменникам Дона» расправами.

Каледин, словно утопающий, цеплялся за каждую, даже самую ничтожную возможность сохранить старые порядки. Для того чтобы заставить казаков воевать против Советской власти, он издал оригинальный приказ: «Казакам, участвующим в походах и боях против большевиков, выплачивать суточные деньги по 1 рубл., а за дни боев — по 3 рубл. в сутки».